Второй шанс для Лекаря. Том 4 - Алексей Аржанов

расходились две вещи. Одна говорила, что судебная медицина в этом веке дело неслыханное и что я лезу туда, откуда потом не выберусь. Другая говорила, что брат впервые в жизни попросил меня о помощи. Сам, своей волей, а не потому что отец велел.

— Когда? — спросил я.

— После Пасхи. Раньше не выйдет. — Он выдохнул, будто сдал экзамен. — Спасибо, Михайло.

— Не за что покуда. Погляжу, а там как выйдет.

— Как выйдет, — согласился он. И вдруг добавил, уже вставая. — Отец бы тебя не узнал. Ты всё меняешься и меняешься.

— Это хорошо или плохо?

— Не знаю, — сказал мой брат честно. — Я и сам тебя не узнаю. Но мне так больше нравится.

* * *

К Загряжским я поехал прямо от брата, и поехал намеренно.

Вечера у Семёна Андреевича давались по средам, отставной бригадир любил народ и шум, и народ у него собирался всякий, от старых полковых товарищей до молодых чиновников с жёнами.

Ренар бывал там непременно, хотя при первом посещении Загряжского, когда я был тут ещё с Бутурлиными, Ренара я не заметил.

Аграфена Тихоновна три дня назад сообщила мне о его присутствии сама, между двумя новостями про чужие свадьбы.

Зала гудела. Ренар стоял в кружке у окна и рассказывал что-то, от чего дамы ахали и махали веерами. Он увидел меня, поклонился издали, любезнейше, и продолжил. Он был предупреждён. Манжету он нынче не отвернёт, хоть режь.

Стало быть, отвернуть её должен кто-то другой.

Я не торопился. Выпил чаю, поговорил с хозяином о его коленях, послушал, как молодой чиновник читает стихи. И дождался того, что должно было случиться само, потому что об этом нынче говорил весь город.

— Господин Салтыков, а правду ли сказывают, что вы прививали себе первому? — спросила молодая дама с лорнетом. — При всех, во дворе?

— Правду, сударыня.

— И что же, остался след?

— Остался. Вот такой, с гривенник, и останется на всю жизнь. — Я показал пальцами. — По нему всякий лекарь через двадцать лет скажет, что этот человек привит, и скажет, когда.

— Как это, когда?

— А так, что рубец живёт своей жизнью, сударыня, как всё живое. — Я говорил спокойно, как объясняю сиделкам. — Молодой рубец розовый, налитой, стоит валиком над кожей. Ему год, два, три. Потом он бледнеет, оседает, и через десять лет лежит белой плоской ниткой, а через двадцать его и не найдёшь без свечи. По рубцу читают год, как по кольцам читают возраст дерева. Всякий цирюльник это знает, всякий полковой лекарь.

— Не может быть! — Дама с лорнетом обернулась. — Аграфена Тихоновна, слышите? Он говорит, по шраму можно назвать год!

— Так покажите нам на ком-нибудь, — потребовала другая. — У кого тут есть шрам?

И вот тут случилось то, ради чего я ехал.

— Да у Клавдия же Петровича! — Аграфена Тихоновна всплеснула руками с искренним восторгом человека, которому досталась лучшая новость вечера. — Он же нам показывал! Памятка от штыка, из самого Лиона! Клавдий Петрович, голубчик, ну явите же, пусть лекарь скажет год!

Кружок у окна затих. Ренар глядел на меня через залу, и улыбка на нём стояла, как приклеенная.

Отказаться он не мог. Отказ и был бы признанием, и он это понимал не хуже меня. Он помедлил ровно столько, сколько позволяло приличие, и стал отворачивать манжету, неторопливо, с той же любезностью, с какой делал это в декабре.

— Извольте, господин лекарь. Мне скрывать нечего.

Я подошёл. Взял его руку, как беру руку у больного, и повернул к свече. Зала притихла до того, что слышно было, как потрескивает воск.

— Рубец розовый, — сказал я ровно, ни к кому не обращаясь, как диктуют в реестр. — Налитой. Валиком над кожей, края мягкие, как и описывал. Такому рубцу два года, от силы три. Штык, о котором рассказывал Клавдий Петрович, был в девяносто третьем году, тринадцать лет назад. Тринадцатилетний рубец лежал бы вот здесь белой плоской ниткой. — Я провёл пальцем рядом. — Здесь её нет.

Молчание.

Я перевернул его руку ладонью вверх.

— И вот ещё, сударыни, раз уж мы читаем по коже. На среднем пальце писарская мозоль, старая, твёрдая. У ногтя чернильная тень, въевшаяся намертво, такую в неделю не наживёшь. Человек этот годами писал каждый день и помногу. — Я отпустил руку. — Это всё, что может сказать лекарь.

Больше я ничего не сказал. Ни про Лион, ни про комиссию, ни слова «лжец». Только медицину, ровным голосом, при пятнадцати свидетелях.

Остальное зала сделала сама, и сделала быстрее любого суда. Я видел, как это идёт по лицам, от лорнета к вееру, от веера к бригадиру. Аграфена Тихоновна закрыла рот, что случалось с ней нечасто. Кто-то у окна отступил от Ренара на полшага.

Ренар опустил манжету. Медленно, застегнул её. Лицо у него было спокойное. Только зрачки стали как булавочные головки, и я это увидел, потому что внимательно за ним наблюдал.

— Господин Салтыков, — проговорил он, и пришепётывание его вдруг сделалось отчётливым, — извольте выйти со мной.

Мы вышли в переднюю. Никто нас не остановил. Но все понимали, к чему идёт дело.

Он повернулся ко мне, и лицо его теперь было другим. Тем самым, которое я видел на крыльце типографии, только теперь маски на нём не осталось вовсе.

— Вы публично назвали дворянина лжецом, — сказал он тихо, по-французски. — Вы оскорбили человека, пострадавшего за короля, при дамах и при бригадире Загряжском. Этого не смывают ни извинением, ни бумагой. Вы это понимаете?

— Я назвал год рубца, сударь. Лжецом вас назвали ваши же рассказы.

— Оставьте казуистику лекарям. — Он натянул перчатку, ту самую, медленно, палец за пальцем. — Я имею честь вызвать вас. Мои люди будут у вас завтра. Оружие, место и час на ваш выбор, я в этом деле не привередлив.

Вот и всё. Вот к чему я вёл его с самого крыльца типографии, и вот куда пришёл сам.

Признаться, не планировал я такого исхода. Лишь собирался его разоблачить, но чтобы кончилось всё этим…

Внутри у меня было очень тихо. Никакого страха, ни капли, и это меня, признаться, удивило. Только холодная ясность, как перед первым разрезом, когда всё уже решено и осталось одно, сделать.

И тогда мною сказано было лишь одно:

— Я принимаю ваш вызов.

От авторов:

Досточтимые судари и милостивые сударыни! Продолжение повествования о Михайле Салтыкове изволите сыскать по нижеприведённой ссылке:

https://author.today/reader/638281/6105071

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к