Джозефина вычисляет вероятности - Нова Макби

не пойдешь на ту улицу. – Он берет меня за подбородок и поднимает его, чтобы я могла смотреть незаплывшим левым глазом. – Обещай мне! – пронзительно и с чувством просит Кай.

– Обещаю, – соглашаюсь я. И обращаю внимание на его руку, которая все еще держит мой подбородок. Почему она так дрожит?

Глава 31. Настоящее: Феникс

ФАБРИКА, ШАНХАЙ, КИТАЙ

Мы провели в машине 7 минут. Числа вернулись. Теперь бы еще голова перестала трещать.

Кай видит, как я морщусь, держась за голову.

– Ты в порядке? – Его голос все еще звучит напряженно.

– Все нормально, – отвечаю я, вытирая кровь.

Мы останавливаемся у ворот на Хай-стрит.

– Феникс, нам нужно отвезти ее к врачу, – настаивает Кай, вынося неподвижное тело девушки из машины.

– Там есть врач.

Он смотрит на меня как на сумасшедшую, но все равно направляется к воротам бывшего склада «Чайна дженерейшн». Когда мы входим внутрь, Кай поражается переменам. Ань Ин бросается к нам, но резко останавливается при виде Кая:

– Кто это?

– Разбуди доктора Лин! – говорю я ей на шанхайском диалекте.

Мы поднимаемся на лифте на верхний этаж. Кай несет девушку в подсобку. Оставив ее в надежных руках доктора Лин, Кай провожает меня в небольшую комнату отдыха в холле, где я обрабатываю свои раны.

Кай забирает у меня салфетку и смывает кровь с моего лица. Он расстроен и растерян, но он заботится обо мне – это очевидно. Может быть, всего лишь под действием адреналина, но он не сводит с меня глаз, словно я могу исчезнуть, если он отвернется. Должно быть, я его по-настоящему напугала сегодня. Неужели он боится меня потерять?

– Спасибо, что пришел мне на помощь. – Я пытаюсь загладить свою вину. – Все могло бы закончиться куда хуже.

– Почему фабрика выглядит как гостиница для спецагентов? – Он переходит сразу к сути дела. – Кто эти люди? И кстати, почему бы тебе не назвать хоть одну причину, почему я должен тебе доверять?

Я молчу. Размышляю. Анализирую. Как я могу сказать ему что-то, не рассказывая вообще все? В горле снова появляется все тот же комок.

– Ладно. Можешь не говорить. Никому ничего не говори!

Я ожидаю, что Кай уйдет, но он берет дезинфицирующую салфетку и протирает порез на моем лице.

– Я знала, что делаю! – начинаю оправдываться я, но как тут оправдаешься, если Каю пришлось меня спасать? Он снова со мной – и у меня появился второй шанс, чтобы все рассказать. Вычисления никогда не учитывают второй шанс, но у меня он есть.

– Ну да, как и на складе в порту, да?

– Ты не понимаешь…

Я опускаю взгляд на свою забинтованную руку. Глаз щиплет, когда я его открываю.

Кай садится на стул.

– Тогда почему бы тебе не объясниться?

– Если я не буду болтать об этом, тогда они больше не смогут ничего от меня добиться, – говорю я.

– Болтать о чем?

– О моем даре с числами.

– То, что ты умеешь обращаться с числами, вовсе не секрет. Я тоже умею. Но не в состоянии сделать для компании отца то, что делаешь ты. Тебе придется дать мне больше информации, если ты хочешь, чтобы я понял, что происходит. Я хочу тебя понять.

Кай прав.

Ред умер. Вся моя семья умерла. Теперь ни один человек на свете не знает, кто я на самом деле. Но кому какое дело? Да и какая вообще разница? Никакой. Нет, неправда. Мой разум играет со мной злую шутку. Все мое нутро кричит о желании, чтобы меня знали, мне помогли, меня любили. Если не откроюсь, то смерть поглотит меня, как океан, молча накатывая волна за волной. Если я не смогу открыться сейчас, с Каем, то никогда никому не доверюсь.

Раздосадованный Кай выходит из комнаты. Я вижу, как он потирает виски, стоя в дверном проеме. Через 5 минут и 36 секунд я слегка шевелюсь и издаю стон. У меня все болит – лицо, спина, нога, – поэтому я не тороплюсь покидать стерильно белую ванную.

Здесь все абсолютно белое и все пропахло вещами, которые следует выбросить. Вот такой и будет моя жизнь, если я не приму решение выйти отсюда и разделить мою жизнь с кем-то. Но разве сумеет Кай понять мои обстоятельства? Шансы настолько низки, он может подумать, что я вру. А если и поверит, то может начать жалеть меня и будет думать, что должен помочь мне исцелиться.

Мои мысли возвращаются к разговору на пляже. Там Кай непринужденно подвел меня к нужной теме. И хотя прошло всего несколько мгновений, ощущение от них было… исцеляющим. Когда-то я думала, что исцеление придет после того, как я похороню боль и она медленно сгниет. Но может быть, исцеление придет тогда, когда я откопаю боль? Вытащу наружу и отпущу.

Выхожу из ванной. Кай сидит на диване. Ноги скрещены, руки сложены на груди. Он поднимает голову, его пристальный взгляд вынуждает меня сесть. Итак, именно Кай будет тем счастливчиком, на которого я вывалю тяжелый груз своего прошлого.

Нервничаю. Как же стремно!

– Надо признать, что сегодня вечером на той улице уравнения были не в мою пользу. Но фактически я осталась в живых благодаря числам.

– Что ты имеешь в виду? – с легким раздражением спрашивает Кай.

– Ты ведь решаешь дифференциальные уравнения?[78]

Это скорее утверждение, чем вопрос. Кай изучает математику и финансы, а значит, наверняка разбирается и в высшей математике.

Он кивает.

– Тогда представь, что концепция – это человек.

Кай морщит лоб в недоумении. Тогда я объясняю, как поток чисел протекает через мою голову – быстрее, чем через компьютер, – и просчитывает все вокруг меня.

– Я способна вычислять вероятности в уме. Именно поэтому я работаю на твоего отца. Могу вычислить что угодно – и с деньгами просчитывать операции у меня получается проще всего.

Кай молчит, словно решая сложную задачу. И эта задача – я.

– Погоди, если так, то что эти числа прогнозировали там, на улице? – наконец спрашивает он, на этот раз спокойным тоном.

– Отрицательное математическое ожидание. По крайней мере, для меня.

– А ты все равно туда влезла? – Кай наклоняется вперед.

Киваю.

– Ты знала, что, вероятнее всего, пострадаешь?

Снова киваю.

– Это было рискованно. Я была готова пойти на этот риск, чтобы спасти жизнь девушке. Всегда есть небольшой шанс, что, рискнув, можно выиграть в проигрышной ситуации, – и ведь так и случилось! Мы спасли девушку.

– Постой, не понимаю. Зачем ты рисковала жизнью ради проститутки?

– Она не проститутка! – резко возражаю я. – По крайней мере, она занимается этим не