Джозефина вычисляет вероятности - Нова Макби

Чань, не упоминая, что, если бы не наши с Каем усилия по поддержке некоторых акций, все было бы гораздо хуже. – Как мы знаем, если Китай упадет, то и другие страны почувствуют серьезные последствия. Мы хотели бы предложить вариант возможного решения проблемы, который позволит несколько уменьшить ущерб…

Чань передает мне слово, чтобы я описала свой план выхода из кризиса и создания облигаций. Я говорю, не отрывая взгляда от графиков. Я использую чистый пекинский диалект, иногда вставляя северные словечки, чтобы скрыть свое происхождение. Свое имя я тоже не упоминаю: оно не имеет значения. Эксперты должны поверить, что идея принадлежит Чаню, иначе ее не одобрят.

– Благодарю вас, но у правительства есть собственные правила действий, – заявляет один из чиновников в ответ на предложение. – Однако мы публично поддержим вашу программу облигаций для физических лиц и корпораций, если вы ее запустите.

– Спасибо. – Чань ловит мой взгляд, словно говоря: «Я попытался».

Бесполезно объяснять еще раз, что эти «правила действий» не спасут экономику и что мой план не сработает без денег Чаня. Со встречи я ухожу раздосадованной, цепляясь за безумную надежду, что Чань изменит свое мнение или что денег Короля и Мадам окажется достаточно.

После работы я приезжаю на фабрику. Получив средства на расходы, доктор Лин ее преобразила. Тут появились медицинский кабинет, спортзал, кладовка с продуктами, и даже моя «хакерская берлога», заполненная всякими техническими штучками, теперь оборудована еще и удобными стульями и мягкими коврами.

– Ничего себе! – восхищаюсь я, обходя фабрику. – Выглядит здорово. Следов не оставили?

– Нет, – отвечает доктор Лин. – Я использовала для покупок счета моей двоюродной сестры. А доставляли все на фабрику по соседству. Мы соблюдаем все правила безопасности.

Я вздыхаю. Доктор Лин согласилась оставаться здесь постоянно, пока Король и Мадам не окажутся за решеткой. Но сейчас за решеткой скорее оказались эти три женщины. Фабрика в полной изоляции, включены камеры видеонаблюдения и сигнализация, нужно следовать правилам безопасности.

Доктор Лин стала весьма искушенной в вопросах безопасности. Каждую неделю девушки покупают овощи на разных местных рынках, чтобы не примелькаться. И редко покидают пределы фабрики, выходя на улицу только на пару часов в день. Но так не может продолжаться вечно. Надо что-то с этим делать.

Я достаю больше наличных, чем доктор Лин может посчитать.

– Вот еще для вас и девочек. Отдайте вашей семье столько, сколько сочтете нужным. Мне очень жаль.

Она по-матерински сжимает мое плечо:

– Не волнуйся за нас. Все скоро закончится. Девушки в безопасности. Это самое важное.

Доктор Лин здесь не ради мести, а ради исцеления. Ради воплощения того, что давным-давно хотел Ред. Я не могу их подвести.

Надо признать, что без доктора Лин я не представляю, что бы я делала с девушками. Она старше, мудрее и спокойнее. Она испытала потерю и травму, но сохранила опору и надежду и осталась верна своим ценностям, а значит, не теряет самообладания, слушая истории девушек. Она помогает им исцелиться так, как я бы никогда не сумела им помочь.

Как часть терапии доктор Лин дает им свободу заниматься совершенно обычными вещами – читать, готовить, красить и приводить в порядок свое жилище. Девушки постепенно приходят в себя. И, наблюдая за ними, я будто бы тоже понемногу исцеляюсь.

Если бы только я могла освободить больше девушек! Мои походы на Золотую аллею по пятницам оказались бесплодны. Но числа говорят, что однажды я попаду в яблочко, если не сдамся. И я не сдамся. Чувствую, что если найду одну девушку, то найду их всех – спасу их всех. И тогда, возможно, я спасу саму себя.

Летние закаты в Шанхае – это смесь из апельсинов, грейпфрутов и земляники. Насыщенные цвета усиливаются загрязнением воздуха, но настолько красивы, что невозможно не залюбоваться.

Сегодня Всемирный банк выпустил предупреждение об экономическом спаде: в ближайшие несколько месяцев следует умерить расходы, экономить припасы и ресурсы. Заявление банка прозвучало весьма уравновешенно, заверяя всех, что эксперты уже разрабатывают скорое решение проблемы.

В моем кабинете влажно и душно. В остальном здании работают кондиционеры, но я отказываюсь их использовать. Я слишком часто мерзла, чтобы наслаждаться прохладой. Кроме того, платить за холод кажется мне бессмыслицей.

Раздается стук в дверь.

– Я уже отправила вам электронную копию, мистер Чань, – говорю я, не оборачиваясь.

– Не тот Чань, – отвечает дружелюбный голос, от которого у меня сердце подпрыгивает.

Я оборачиваюсь. Кай в костюме и, как обычно, медленно входит в кабинет.

– Ты пообедала?

– Нет, я не выходила отсюда уже 12 часов и 8 минут.

– Тогда, возможно, сорок восемь часов отдыха и еды пойдут тебе на пользу, – шутит Кай. – Ну же, погода наконец прояснилась. Я отвезу тебя поужинать. И не вздумай отказываться!

Я смотрю на его галстук в полосочку:

– Что-то я не в настроении ходить по дорогим ресторанам.

– Я тоже. Теперь, когда мы доверяем друг другу, я хочу отвести тебя в секретное местечко, в один из моих любимых ресторанов. Про него даже отец не знает! – ухмыляется Кай.

– Доверяем друг другу? – в шутку повторяю я. Ну наполовину в шутку.

– Только ты и я, хао бу хао?[70]

Кай смотрит на меня – с такой уверенностью в себе и точно зная, чего хочет, – и я забываю предупреждения Чаня.

Я закрываю ноутбук.

– Хао![71]

– Встречаемся внизу ровно через десять минут и тридцать семь секунд, – ухмыляется Кай и качает головой.

Он и понятия не имеет, что мне никакого труда не составляет появиться на месте точно в назначенное время.

Глава 29. Настоящее: Феникс

ПУДУН, ШАНХАЙ, КИТАЙ

Тихонько одергиваю платье, которое прилипает к бедрам, и надеюсь, что Кай не заметит. С каких пор меня начало волновать, что подумает Кай?

В любой другой вечер я бы разглядывала каждое лицо на площади. Обратила бы внимание на аромат острой жареной свинины, доносящийся с другой стороны улицы, и на детей, покупающих бабл-ти[72] в ярких цветных палатках уличных торговцев. Я бы высказалась по поводу красного зарева, которое портит панораму Шанхая и от которого непременно нужно как-то избавляться, но сегодня я ничего подобного не делаю. Вместо этого я проклинаю влажную ночь и ругаю себя за неподходящий выбор одежды.

– Куда ты меня ведешь? – спрашиваю я. – И почему так оделся?

Когда мы встретились внизу, Кай выглядел совсем по-другому. Теперь на нем джинсы и белая футболка, а блестящие черные волосы закрыты бейсболкой «Нью-Йорк Янкис»[73]. Совсем не похоже на его обычные классические брюки и галстук.

– Я же говорил тебе, в этом месте