Джозефина вычисляет вероятности - Нова Макби

Однажды в детстве, во время одного из небольших экономических спадов, я попросила у папы новый компьютер, указав на то, что он мог бы купить его на те деньги, которые я помогла ему заработать, но папа отказался. Если подумать, то он никогда не позволял мне распоряжаться деньгами.

Внезапно я тону в печали. Мадам пять раз рассказывала, как связывалась с папой, но он отказался платить выкуп, потому что всего лишь хотел использовать меня ради денег, а теперь у него такой возможности не было. Мадам утверждала, что папа никогда не пытался спасти меня. После долгих месяцев ожидания я пришла к выводу, что так оно и было. Видимо, раньше я просто не замечала этого. В конце концов, после смерти мамы папа с головой ушел в бизнес, утверждая, что так справляется с болью.

Когда-то у папы было доброе сердце. Он не всегда думал только о деньгах. Однажды наши соседи не смогли себе позволить страховку, и он оплатил ее за них. А Мара даже испекла им печенье с шоколадной крошкой. Когда-то мои родные были такими заботливыми. Что же произошло? Когда папа отказался от идеи помощи людям?

Я откидываюсь на спинку кресла. Бесполезно задавать вопросы. Я никогда не получу на них ответов, поэтому пора бы прекратить спрашивать.

Все ушло. Моя семья. Компания папы «АйВижн». Мой дом. Даже мое представление о доме превратилось в мутную лужу. Прямо сейчас единственное, за что я цепляюсь, – это то ощущение на пляже с Каем. Мой океан и новое начало.

Стук в дверь прерывает мои размышления. Кай проскальзывает внутрь. Я рада, что он меня отвлек.

– В сегодняшнем меню итальянская кухня! – Кай берет мою куртку со стула.

– Извини. – Я отбираю у него куртку. – Не могу.

Не считая того, что я не хочу разозлить Чаня, я должна дать Каю возможность найти подходящую для него девушку – ту, которую он описал тогда в машине. Я никогда не буду той девушкой. Эта мысль одновременно удивляет и огорчает меня. А я хотела ею быть?

– В чем дело? – Кай плюхается на стул передо мной.

– Все хорошо, – отвечаю я и кручу в пальцах ручку.

Видя его полный озабоченности взгляд, я чувствую укол вины. Мне хотелось бы хоть раз просто поговорить о том, что со мной произошло. Ред понимал стыд, слабость и боль. Но Кай живет в том мире, где семья его любит. Если я признаюсь ему, что меня предали, похитили и заставили делать жуткие вещи, он узнает, какая я слабая. А хуже всего – поймет: все это из-за того, что меня не любили. И задумается, почему я такая. Как я сама иногда задумываюсь.

Я отмахиваюсь от этой мысли.

– Как успехи? – спрашиваю я.

– Мы вошли в долю в нескольких банках и технологических компаниях, купили те ценные бумаги, которые ты посоветовала. А также инвестировали столько денег в самые крупные в мире агрофирмы по производству молочной продукции, кукурузы и картофеля, что практически стали их владельцами, – докладывает Кай.

Вот уж не ожидала, что Кай будет вкладывать свое время и деньги и поверит в мои идеи! Временами, когда я рассказываю про математическую сторону проблемы, он просит меня объяснить какое-то уравнение. Кай вовсе не дурак. Он понимает, что я не просто хорошо знаю математику.

– Отличная работа! – говорю я.

– Вчера вечером я виделся с братьями Сан, – улыбается Кай. И 3 минуты описывает свою тренировку, заставляя меня смеяться.

Он так не похож на своего отца, такой общительный и оригинальный. Трудно представить, что он пойдет по стопам отца. А его лицо… Я ловлю себя на том, что уставилась на него. Гладкая смуглая кожа. И как улыбаются его глаза, когда он говорит. Кажется, я не вижу ничего, кроме его глаз…

Погоди-ка!

Я действительно вижу только его глаза – и никаких чисел! Просто два карих глаза, смотрящие на меня в упор.

Числа пропали!

Мой мир погружается в темноту, словно я ослепла, когда исчезли мои верные числа, определяющие все вокруг. Я чуть не ударилась в панику, но постепенно, одно за другим, числа начинают появляться снова – будто на выключатель нажали. Полный экран графиков, измерений и расстояний – все как обычно. Я выдыхаю.

И что это сейчас было?

Сбой случился лишь на мгновение, но мой перепуганный мозг уже ищет причину. Я складываю разные вероятности, исследуя все, что вокруг меня, и добавляя в уравнение возможностей. Освещение, кофе, аллергия, Кай? Ничто не может объяснить произошедшее.

– Кай, мне нужно вернуться к работе, – говорю я с очевидной неловкостью.

– Ладно. Тебя сегодня подвезти домой? Или ты собираешься снова убежать куда-то, как последние несколько недель?

Кай становится весьма подозрительным. Всю неделю он каждый вечер предлагал меня подвезти, но я отказывалась. Я везде искала других девушек с «иксом» – на площадях в центре города, возле гостиниц и на Золотой аллее. Но мне почти ничего не удалось выяснить. Я начинаю падать духом. Я не могу войти в гостиницы в одиночку, но и пока не могу рисковать, покупая эти гостиницы.

– Не надо, спасибо. Я занята сегодня вечером, – отвечаю я.

– С парнем встречаешься?

В ответ на такое можно только рассмеяться!

– Шутишь, что ли? У нас дел невпроворот! Я слишком занята для свиданий с парнями…

– Просто камень с души упал! Не хотелось бы получить вторую Великую депрессию только потому, что кто-то тайком бегает на свидания! – смеется Кай. – А если серьезно, то куда ты ездишь по вечерам?

– С проститутками тусуюсь, – отвечаю я абсолютно серьезным тоном.

Лицо Кая вытягивается, глаза округляются.

– Да пошутила я! Мне нравится проводить время в одиночестве. Чтобы подумать, понимаешь? – Я пожимаю плечами.

– Время, чтобы подумать? – повторяет он, качая головой. – Тогда мне придется найти способ пробраться в твои мысли.

Мои щеки заливаются румянцем. Кай смотрит мне в глаза долгим взглядом и уходит. Он следит за мной и полон решимости выяснить, чем же я занимаюсь. Насколько я знаю Кая, много времени ему не потребуется.

* * *

Сегодня я играю роль безымянной помощницы Чаня. Мы сидим за столом с двадцатью пятью экспертами в области финансов и государственного управления и наблюдаем, как их лица бледнеют по мере того, как Чань рассказывает о разворачивающемся мегакризисе.

– Цены на бензин уже повысились, – говорит пухлощекий экономист. – Фондовый рынок сильно упал. Авиалинии тоже заявляют о больших потерях. Насколько плохо все будет?

– Худшее еще впереди, – отвечает