Джозефина вычисляет вероятности - Нова Макби

В Золотой аллее темно и пусто, повсюду таблички с надписью: «Посторонним вход воспрещен». Никаких признаков жизни, не считая бродячей собаки, которая ищет еду. Не может быть, чтобы это была нужная мне улица. Она выглядит так, словно здесь ничего не происходило последние пятьдесят лет. Я прячусь и наблюдаю целых 87 минут, а потом решаю вернуться домой.

Но стоит мне направиться восвояси, как раздается странное постукивание. Может, где-то молотком бьют? Вот опять. Я стою и слушаю, но в постукивании нет никакого ритма, никакого ритмического рисунка. Я смотрю вдоль улицы направо. Ничего. Иду налево, даже прохожу по собственным следам, но никого не могу найти. Прислушиваюсь еще 6 минут, но постукивания прекратились.

Меня охватывает дурное предчувствие. Возможно, это предупреждение интуиции – или я слишком близка к месту назначения. Ред всегда говорил, что с чувствами следует считаться. Но прошло уже 108 минут, и я вымоталась. Завтра предстоит сложный рабочий день, и, если рассуждать логически, мне надо бы пойти домой.

Я решаю вернуться сюда снова в следующую пятницу. И приходить каждую пятницу, пока не найду тех девушек.

Глава 27. Настоящее: Феникс

ШАНХАЙСКАЯ БАШНЯ, ШАНХАЙ, КИТАЙ

На следующий день после работы Кай останавливает меня в дверях:

– Эй, Проблема! Давай домой подвезу. – Его голос звучит ласково и игриво. – А то вдруг застрянешь где-нибудь в темноте. А еще я хочу с тобой поговорить.

Очень странное заявление, но я соглашаюсь, потому что не собираюсь идти на фабрику сегодня вечером. Мы добираемся до дома, въезжаем в ворота, затем в гараж. Кай глушит двигатель и на этот раз не торопится выскочить из машины, как обычно. Моя дверца уже открыта. Я перебрасываю правую ногу через порог, но Кай берет меня за руку. Его нежное прикосновение заставляет кожу покрыться мурашками.

– Погоди. – Он говорит тихим и серьезным тоном. – Я хочу сказать тебе кое-что.

Я возвращаюсь на сиденье, закрываю дверцу и поворачиваюсь к Каю. Темная челка падает ему на глаза. Он смахивает ее назад. Я никогда не обращала внимания, насколько у него блестящие и прямые волосы. Впрочем, кажется, сейчас не слишком подходящий момент для подобных мыслей. Я выпрямляюсь:

– Что именно?

– Я не знаю, что случилось в порту, и теперь мне уже все равно. Потому что это заставило меня задуматься о том, что правильно и что неправильно и кем я хочу быть. Я тоже хочу добиться чего-то в жизни. Не знаю, разумная ли это идея или чистое безумие, но я хочу сделать нечто значительное – и не только лично для себя. И начну прямо сейчас.

– Ты о чем? – Я в полном недоумении.

– Я в деле.

Кай смотрит на меня с таким видом, словно я знаю, что он имеет в виду, но я понятия не имею, о чем он. Узнал про Короля? Про мое прошлое? Волшебным образом научился читать мои мысли?

Должно быть, его позабавила моя растерянность, потому что он засмеялся.

– Кризис! – подсказывает он. – Отец говорил, что у тебя есть некий план. Если отец помогать не хочет, то я помогу. У меня довольно большое наследство.

Мое сердце затрепетало. Надо признать, я тронута предложением помочь. Вот так и должно быть. Люди должны идти навстречу проблемам. Но мир не черно-белый. Все слишком запутано из-за вранья и мошенничества, из-за алчности и эгоизма, из-за страха и неудач, и мы научили друг друга никому не доверять. И не идти на риск по подсказке сердца.

– Конечно, денег у меня гораздо меньше, чем у отца, – продолжает Кай. – Но я хочу их использовать – удвоить их – и предлагаю все свое наследство тебе. Нам. Всем. Давай сделаем все возможное, чтобы предотвратить кризис.

Кай снова проводит рукой по шелковистым волосам. Теперь он тот самый парень, которого я встретила в бассейне. Сильный и смелый. Заслуживающий доверия. Может быть.

Но мне трудно поверить, что Кай согласится, когда придется расстаться с деньгами – без весомой гарантии получения их обратно. К тому же у него есть девушка, почти невеста. Она-то уж точно не пойдет на такое. С ее-то жемчугами…

Кай кладет ладонь на руль и смотрит прямо перед собой.

– Ты мне не веришь, верно?

– Кай, это не игрушки, – тихо отвечаю я. – Это жизни людей. Я не могу составить план и начать инвестировать, если потом ты пойдешь на попятную. Кроме того, что скажет твой отец? Твоя невеста? Ты им рассказал про свою затею? Лучше копи деньги на свадьбу и на счастливое будущее.

– Невеста? – Кай поворачивается ко мне. – Ты о чем?

– Твой отец сказал мне, что вопрос со свадьбой уже решается. Я думаю, если ты собираешься поставить на кон все свои деньги, то твоей невесте следует об этом знать.

Кай смотрит на меня так, словно вот-вот взорвется от злости, но, к моему удивлению, начинает хохотать.

– Сяо Янь?

Пожимаю плечами.

– Это тебе отец сказал? – Кай качает головой. – Мне следовало догадаться. Послушай, Феникс, я вовсе не помолвлен. Отец говорит об этой свадьбе так, словно все уже решено. Возможно, сяо Янь тоже так думает. Но я-то ни на что согласия не давал. Наши отцы тесно общаются и весь последний год стараются нас свести. Китайские родители заставляют детей вступать в брак с людьми из того же социального слоя. С их точки зрения, это подходящая пара, вот и все.

– Весьма разумно. Вы оба принадлежите к китайскому высшему обществу.

– Это неразумно, если ты не любишь человека. Я пытался, но не могу заставить себя полюбить сяо Янь. Не спорю, она хорошенькая, из богатой семьи, но она не та девушка, которая сделает меня счастливым, – отвечает Кай.

– А твой отец в курсе?

Кай глубоко вздыхает:

– С китайскими родителями на подобные темы разговаривать сложно. Отец очень расстроится. Он много лет рассуждал про то, что вступать в брак следует с ровней по социальному положению. Хорошая семья. Карьера. Цели. У моего отца традиционные взгляды.

– И что это означает?

– Ты находишь девушку, которая отвечает твоим требованиям, делаешь предложение, а затем вы держитесь за руки – так понятно? – Он машет рукой. – Если я не найду другую девушку, но с таким же социальным статусом, он с ума сойдет. И меня это злит. Мой отец не последовал своим же собственным советам!

– В каком смысле?

– Он сначала влюбился, пошел наперекор родителям и женился на девушке, которую они не одобряли. А теперь она мертва. Ее любовь и смерть навсегда надломили отца. Он