Диктатор 2 - Руслан Ряфатевич Агишев

— Ещё к парикмахеру нужно, а потом хорошую машину взять в аренду, — бормотал, намечая, что дальше делать. — Вот так…

Примерно к двенадцати дня Одинцов вышел из парикмахерской, чувствуя себя совсем другим человеком. Волосы тщательно подстрижены, уложены, причесаны, благоухают дорогим парфюмом. Там же за десять баксов ему отпарили пиджак, избавив его от складок.

— Мистер Патиссон, салон подержанных автомобилей совсем рядом, — парикмахер, вышедший проводить щедрого клиента, показывал в сторону большого торгового центра. — Хозяин, мистер Гран, может сделать хорошую скидку…

Одинцов благодарно кивнул и зашагал в сторону торгового центра. Проходя мимо зеркальной витрины, сначала замедлил шаг, а потом, и вовсе, встал посреди тротуара.

— Не пойдет так, — недовольно покачал он головой. — Не верю… И без Станиславского не верю.

Несмотря на хороший деловой костюм, дорогие часы, серебряные запонки, в витрине отражался все тот же работяга, просто где-то раздобывший чужую одежду. Взгляд не тот, совсем не похожий на взгляд богатого человека. Походка тоже другая — быстрая, резкая, как у человека, привыкшего много и быстро ходить.

— Хм… А вот если вот так…

Пусть он и не мастер перевоплощений, но то же кое-что умел. Для диверсанта такая способность на вес золота.

Одинцов неуловимо дернул головой, по особому повёл плечами, словно снимал одну личину, и одевал другую.

— Ну… Неплохо, — с удовлетворением пробурчал он после того, как придирчиво изучил своё отражение в зеркале. — Даже, пожалуй, хорошо.

Действительно, из зеркальной витрины на него смотрел мужчина из тех, кого принято называть респектабельными. Лицо уверенное, скорее даже самоуверенное. Нижняя губа презрительно оттопырена, как у человека, привыкшего смотреть на остальных сверху вниз.

— То, что нужно, — удовлетворенно хмыкнул он.

Его встреча с активистом Гринпис Джошуа Форестом произошла через час. К месту встречу — ресторану «Золотой Орёл» — Одинцов подъехал на серебристом кадиллаке в люксовом варианте.

— Мистер Патиссон? — от ресторана к машине бросился невысокий толстячок с красным от волнения лицом. Похоже, его сильно впечатлил Cadillac Brougham, выглядевший, и правда, роскошно даже для города нефтедолларовых миллионеров. — Мистер Паттисон, это ведь вы? Я — Джошуа Форест! Вы звонили мне! Господи, как я рад! Я ведь столько раз писал и звонил в головной офис, что со счета сбился! У меня столько проектов, столько проектов… Господи, я поверить не могу, что ко мне приехал сам представитель правления…

* * *

США, Луизиана

Батон-Руж

Фореста так часто называли лузером, что он и сам поверил в это. В детстве гнобили старшие братья, каждый день выдумывая для него презрительные прозвища и злые шутки. В старших классах его полнота и природная застенчивость вновь стали источником оскорблений уже для одноклассников. В колледже, да и после его окончания, ничего особо не изменилось. Друзья так и не появились, девушки отшивали, едва открывал рот. К своим тридцати годам Форест пришёл лысеющим толстым мужиком с нелюбимой работой, крошечной съемной квартирой в поганом районе Батон-Ружа, постоянной изжогой от неизменного фаст-фуда на завтрак, обед и ужин, и стареющими шлюхами раз месяц, из жалости дающими ему за тридцать баксов.

Единственной отдушиной для него стало членство в Гринпис. Причем Форест ни на цент не верил в эту чушь про спасение животных, рыб, океана и всей планеты, что «несли» на своих акциях экоактивисты. Всю его веру в чистое, хорошее и доброе давно уже из него «выбили» сначала старшие братья, затем одноклассники, а потом и коллеги по работе. Откровенный и чистый цинизм стал для него альфой и омегой, которые он и нашёл в Гринпис.

Заказные акции протеста у «нужных» заводов, проплаченные митинги рядом с офисами «неудобных» компаний ему быстро пришлись по вкусу. Форест впервые в жизни почувствовал свою значимость, свою способность влиять на что-то серьезное. Ему ужасно нравилось, с каким испугом с ним разговаривали управляющие и директора компаний и заводов, которые чем-то не угодили Гринпис. Они заискивали, не желая огласки. Пытались с ним договориться, предлагали деньги.

Форест понял, что именно здесь может добиться чего-то большего. Он видел себя большим человеком, на равных разговаривающим с владельцами транснациональных корпораций. Чувствовал всей душой, что ему был нужен лишь один единственный шанс для осуществления своей мечты. И вот такой шанс настал.

— … Господи, я не верю, что ко мне приехал сам представитель правления! Мистер Патиссон, дайте я пожму вашу руку!

Форест, улыбаясь во весь рот, жал руку представителю правления американского филиала Гринпис, заместителю исполнительного директора Кирку Патиссону. Его захлестывали бурные эмоции, никак не дававшие ему сосредоточиться.

— Я же столько писал вам, а мне не отвечали. Потом звонил, мне говорили, что со мной обязательно свяжутся… Я же понимаю, что вы, мистер Патиссон, очень занятой человек, и одновременно ведете десятки проектов…

Представитель правления оказался именно таким, каким Форест себе всегда и представлял уважаемого человека, решающего серьёзные вопросы. Мистер Патиссон был уже не молодым человеком, но силы и уверенности в нём хватило бы на целую футбольную команду. По крайней мере он так сжал Форесту руку, что едва не раздавил тому пальцы. По его взглядом хотелось съежиться, чтобы казаться как можно меньше.

— … Мистер Патиссон, у меня есть одна идея… Разрешите откровенно? Может быть нам «замахнуться» на Wal-Mart? — с жадным блеском в глазах Форест выдал одну из своих вынашиваемых идей. Wal-Mart была одной из крупнейших розничных сетей супермаркетов, где можно было купить буквально все — от готового салата и до готовой мебели. — Я уже придумал несколько загото…

Но в этот момент мистер Патиссон поднял руку, и Форест тут же замолчал.

— Джошуа, идея, несомненно, стоящая, и позже мы к ней обязательно вернемся. Я вижу в тебе большой потенциал, который нужно лишь вовремя раскрыть. В правлении уже давно следят за твоей работой…

Форест едва не задохнулся от восторга. Ему ещё никогда не говорили таких слов. И сейчас он был готов сделать все, что угодно, чтобы вновь и вновь слышать это.

— Как ты понимаешь, я не просто так лично приехал к тебе, — тон у мистера Патиссона стал таким доверительным, что Форест вспотел. — Наша организация планирует очень серьёзную операцию, которая, в случае успеха, принесет нам просто невиданные дивиденды. Но это очень секретно, Джошуа. Ты меня понимаешь? Правительство, спецагенты