Предел. Выживание - Евгений Сладков

Шаг дёрнул меня в сторону метра на полтора: Оковы вспыхнули, кольца сжались, ядовитая Молния внутри мышц вспыхнула судорогой. Зверь пронёсся мимо, но задел плечом — меня закрутило, ударило спиной о стену, но каким-то чудом Узор остался в руке. Пусть клинок и был бесполезен своей возвращённой силой против ледяного Зверя, но металл лезвия всё ещё оставался лучшим из всего того, что я только держал в руках за недолгую жизнь.

Медвежуть оказался ещё и ловок-проворен до противного — развернулся быстрее, чем должны были позволить размеры.

Но и я был быстр благодаря заёмной Молнии, а потому встретил его сбоку, вгоняя Узор под переднюю лапу. Туда, где шерсть казалась мягче. Клинок вошёл в белое свечение, заскрежетал и соскользнул, не срезав ни волоска. На ледяной Ауре даже царапины не осталось — клятое Оледенение! И такой подставы я никак не ожидал — искренне и наивно надеялся, что силы металла хватит прорезать шкуру…

А потом Зверь закончил свой разворот, и на меня рухнула плита!

Я успел толкнуть кусок Ауры в грудь и отступить, но Удар лапами не нуждался в прямом попадании. Когти разорвали воздух, четыре белых всполоха прошли сквозь Искажение и взорвались на груди. Приделанная чешуйка Уробороса мгновенно заледенела и хрустнула. Левую руку свело, Лёд побежал вниз по цепям к браслетам. Оковы тут же втянули внешний выброс вместе с моей Аурой. Металл обжёг запястья холодом, зато не позволил всполохам сразу добраться до сердца. Ещё одна польза, которую тоже выстрадал в одном из боёв.

Второй Удар расколол стену возле лица. Каменная крошка вместе со Льдом хлестнули по щеке, рассекая до крови…

И никакой передышки-паузы между Ударами — Зверь уже возвышался надо мной могучей белой башней, готовясь к новому выпаду.

Усиление ушло в ноги и спину, и я нырнул меж ног. Мысль зарядить ему в пах мелькнула звездой в небе, но бесполезность Узора уже была доказана, а потому и заниматься ерундой не стал. Тем более, что сразу пришлось изворачиваться-выворачиваться из-под туши, которая решила сесть, попытавшись раздавить меня.

Пришлось отступить к середине берлоги.

Огонь внутри требовал движения, Камень мешал сгибаться, Свет вспыхивал белыми пятнами перед глазами, а Молния то ускоряла сердце, то забывала его отпустить. Чужие Атрибуты спорили за мои останки, Искажение пыталось перекричать всех, и только Предел вращался с оскорбительным спокойствием. Мол, сам натворил — сам и выживай-расхлёбывай.

Зверь заревел снова, и на этот раз Устрашение добралось глубже.

Звук исчез первым — пасть Медвежути раскрывалась в полной тишине, цепи в ногах тоже замолчали. Следом погасло зрение, а в темноте появились силуэты: отец впереди, мать чуть позади, держа сестру за руку, остальные без лиц. Все они уходили в чёрный проход и звали меня следом. Не требовали, не угрожали, а просто знали, как же я устал…

И — всё ещё нет!

Цена Вечности в прошлом сожрала достаточно, чтобы я уже не помнил их хорошо, а потому и поверить удобному видению не мог.

Пол задрожал под лапами — я бросился в сторону, ориентируясь только по вибрации, и страшные когти прошли там, где только что находилась голова, едва не чиркнув по волосам.

Вторая лапа оказалась хитрее — один всполох полоснул по правой ноге. Ботинок прирос к полу, колено остановилось, а тело — нет. Оно продолжило движение — связки натянуло, Камень внутри рёбер треснул, отозвавшись тонкой, пронзительной болью.

Слух вернулся гулом, зрение — узкой щелью, через которую я увидел приближающуюся смерть-пасть. Давление Атрибута вырвалось почти без решения: короткий тёмный всплеск-толчок ударил в оскаленную морду. Все четыре кольца налились грязно-красным и съели большую часть техники, но оставшегося хватило, чтобы сбить рёв, заставив Зверя мотнуть головой.

В тот миг я заметил под челюстью тонкую тёмную складку. Оледенение покрывало тело равномерно, однако при рёве шея растягивалась, ледяные слои расходились и смыкались снова. Не слабое место, но та граница, которую можно заставить им стать. Если только добраться до неё и пережить ответ.

Оставалась малость — залезть на Зверя.

Наплевав на огонь Оков, толкнул Ауру за пределы кожи на ноге, разбивая лёд вокруг примёрзшего ботинка и освобождая конечность.

У правой стены лёд образовал наклонную гряду высотой почти в два человеческих роста. Медвежуть несколько раз обходил её, предпочитая сносить препятствия лапами. Туда я и рванулся, там же и развернулся, встречая Зверя лицом к лицу.

Устрашение накатывало остаточной дрожью, но теперь я знал, что искать. Не голоса. Не тьму. Движение воздуха перед лапой, треск льда, перенос веса на плечо. Медвежуть видел перед собой почти неподвижную добычу и не сомневался, что следующий удар станет последним. Самоуверенность всегда полезна. Особенно чужая. Проверено на Отступнике.

Зверь поднялся и ударил обеими лапами. Аура вспыхнула рваным пятном перед лицом. Ледяные всполохи пробили её, заморозили ворот и кожу на шее, но когти прошли мимо.

Я сместился ещё больше, и короткий Шаг потащил меня вверх по наклонной гряде. Ботинки скользили, левая ступня подламывалась, Усиление удерживало колени ещё два движения — ровно столько, сколько требовалось.

Медвежуть врезался в основание склона. И мало того, что гряда вздрогнула, передавай его импульс мне, так я ещё и сам оттолкнулся от неё, чтобы наверняка перелететь через белую башку и рухнуть на загривок.

А дальше я совершил ошибку — рефлекторно ударил Узором между ушами, стремясь воткнуть его и удержаться таким образом. Естественно, клинок снова бессильно скользнул по Оледенению, отчего выпад отозвался болью в кисти, заставив её разжаться и выпустить оружие…

Паника тут же послушно растянула мгновение неудачи в вечность, и руки метнулись вперёд — хватаясь за всё подряд, чтобы суметь в конце обхватиться вокруг шеи твари.

Соединённая цепь пока лежала поверх ледяного покрова и пользы не приносила. Я сжал бока Зверя коленями, чтобы удержаться, чтобы просунуть правую ладонь под челюсть в попытке нащупать ту нужную складку… Каменная перемычка внутри предплечья затрещала от веса, но пальцы коснулись-таки холодной грани.

Ядра совпали не сразу.

Предел подошёл к Главному филаменту, Искажение запоздало, потом рванулось следом. Медвежуть поднялся на дыбы, меня потащило назад. Пришлось ждать ещё один оборот, прижимаясь грудью к ледяной шерсти и чувствуя, как руны наливаются голодным светом.

И только тогда произошёл:

— Разрыв!

Оковы перехватили выброс, но Искажение втиснулось в границу Оледенения, а Предел раздвинул её на ширину цепного звена — под челюстью проступила полоса мокрой серой кожи. Не пробитая защита,