Первый секретарь - Григорий Ясинский

— В пятьдесят седьмом тоже собрались, — сказал Хрущёв. — Всё уже решили. А потом пришлось перед Центральным комитетом отвечать. Ты помнишь?

Я помнил. И знал, кого тогда удалось доставить в Москву, пока заседал Президиум. Но пересказывать это человеку, который воспользовался той самой поддержкой, было уже незачем. Малиновский хорошо знал, после кого он стал министром обороны.

— Помню, Никита Сергеевич. Поэтому вопрос без Центрального комитета и не должен решаться.

Он быстро посмотрел на меня.

— Уже вызываете?

Я мог ответить, что Комитет госбезопасности никого не вызывает. Это было бы правдой, настолько очевидно неполной, что только разозлило бы его.

— Товарищи приезжают в Москву. Решение о пленуме должен принять Президиум.

— Вот как далеко у вас подготовка пошла, — вздохнул Никита Сергеевич, все уже поняв.

Хрущёв сжал шляпу за край. Я видел, что ему хочется спросить фамилии, но тогда пришлось бы обсуждать со мной состав собственной поддержки. Он не позволил себе этого.

— Ничего, поговорим. Я ещё могу сказать, кому какая работа по плечу.

Дальше до Кремля говорили меньше. Никита несколько раз возвращался к звонкам, кто что ответил, кто пытался уйти в хозяйственные вопросы, кто сразу признал, что встречался. Семичастный в моей памяти помнил совсем другой октябрь. Здесь Хрущёв ехал не в неизвестность. Он знал, что против него собираются. И всё равно ехал, потому что отказаться от Пленума означало признать поражение раньше голосования.

Никита Сергеевич еще рассчитывал повернуть собрание Президиума в свою сторону, как делал уже не раз.

Дальше ехали молча. У Кремля Никита Сергеевич надел шляпу, хотя выходить предстояло всего на несколько шагов. Когда машина остановилась, он не стал ждать, пока я обойду её, и первым направился к входу.

У входа нас встретили Шелепин, Брежнев и Подгорный.

Хрущёв начал с Леонида Ильича:

— Ты почему в аэропорт не приехал? Вчера разговаривать хотел больше всех.

— Все собрались здесь, Никита Сергеевич. Решили не растягивать, — нейтрально ответил Леонид Ильич.

— Решили. Вы теперь всё заранее решаете.

Голос у Леонида Ильича был ровный. Я видел, чего ему это стоило, он стоял чуть подавшись вперёд, будто готовился сопровождать Хрущёва, и не знал, позволит ли тот идти рядом. Подгорный появился следом, остановился возле Брежнева. Никто из них не попытался отвести Никиту в сторону и объясниться отдельно.

Никита Сергеевич осмотрел их обоих.

— Ну, что ж. Раз подготовились, тогда послушаем.

Хрущёв увидел Шелепина, замедлил шаг и протянул руку.

— Ну, Александр, расскажешь, чем тебе мешают работать?

— Расскажу, Никита Сергеевич. Товарищи в зале, — Саша так же ведет себя заметно отстраненно.

— Знаю, что в зале. Володя мне всю дорогу объяснял, как вы меня ждёте, — пробурчал Хрущев.

Он прошёл мимо и сам открыл дверь в зал. Брежнев последовал за ним. Я пропустил Подгорного, собираясь войти рядом с Сашей.

Шелепин коснулся моего локтя, напоминая о сказанном по телефону, и мы вошли вместе.

Когда мы вошли в зал, я сразу увидел Суслова. Михаил Андреевич встретился со мной взглядом и тут же отвернулся к своим бумагам.

Никакого знака он не дал. Так и должно было быть.

Глава 21

Когда началось собрание, Хрущёв сразу не дал Брежневу долго разгоняться.

— Ты мне не общими словами говори, Леонид. По телефону у вас уже всё было серьёзно. Что ты хочешь от меня? — спросил все еще по-хозяйски, делая вид, что не допускает мысли о смещении.

Брежнев заметно потерялся от его уверенности, поэтому начал с порядка принятия решений, с реорганизаций, с хозяйственных вопросов. Никита слушал ровно до тех пор, пока можно было спорить о работе. Затем нетерпеливо перебил:

— От меня чего хотите? Это скажи. А то получается, работали вместе, ошибки вместе, а теперь один Хрущёв всем мешает?

Подгорный попытался вмешаться, получил отдельную вспышку про охрану и замолчал. Косыгин попросил дать людям договорить. Микоян напомнил, что Никита сам требовал открытого разговора.

Шелепин ждал дольше всех. Когда Брежнев второй раз вернулся к формуле «надо изменить порядок», Саша положил ладонь на стол.

— Тогда скажу прямо. Предлагаю освободить Никиту Сергеевича от обязанностей Первого секретаря и председателя Совета Министров. Вопрос провести через Президиум и Пленум в установленном порядке, — произнес он громко и четко.

В зале стало тихо, мне показалось, что все присутствующие выдохнули с большим облегчением. Теперь главное сказано, а решительность Шелепина рядом с мямлящим Брежневым принесла ему несколько лишних очков.

«Леонид Ильич ну очень уж хочет отсидеться за кем-то из товарищей, — наглядно вижу я. — Так перевороты не возглавляют».

Хрущёв смотрел на Александра несколько секунд, тоже хорошо осознавая произнесенные слова про его отставку.

— Вот и всё. А то порядок, хозяйство, ответственность. Тебе моё место нужно? — не стал долго разговаривать он.

— Если товарищи предложат мою кандидатуру, готов отвечать за работу. Но предложение об отставке от этого не зависит, — Саша ведет себя правильно.

— Очень удобно. Снимем Никиту, а потом Александр скромно согласится, — нервно усмехнулся Хрущев.

— Можете избрать другого. Я всё равно считаю, что совмещать оба поста дальше нельзя, — снова не дает ему времени Шелепин.

Хрущёв повернулся ко мне.

— А ты чего молчишь? Ты ведь мне первый рассказывал, как они тут собираются. Теперь расскажи им, что ещё успел сделать.

Вопрос был гораздо опаснее, чем выглядел. Никита не называл источник прямо, но оставлял достаточно, чтобы любой за столом понял — у него со мной был отдельный разговор. Тут было нельзя никак начать мямлить по-брежневски, тем более достойный ответ у меня уже был припасен.

— Я докладывал вам сведения, которыми располагал, как председатель Комитета. Здесь я нахожусь в другом качестве, как член Центрального комитета. Сам поддерживаю предложение Александра Николаевича. Но ни одному человеку Комитет не указывал, как ему нужно голосовать.

— Очень благородно с твоей стороны. Сначала всё узнаёт, потом никому не указывает. Михаил, ты это слышишь? Председатель КГБ теперь ещё и объясняет, как правильно менять руководство, — начал дальше задавать правильные вопросы пока еще Первый секретарь.

Вот здесь и должна была проявиться цена папки и проведенные переговоры вокруг нее.

Суслов поднял голову не сразу, спокойно закончил строку, не спеша положил ручку.

— Слышу. Если есть конкретные незаконные распоряжения Владимира Ефимовича, их следует рассматривать отдельно. Пока Александр Николаевич внёс политическое предложение, поэтому товарищи должны ответить