За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

— Он всё же большей частью мой, — признал архиепископ и с демонстративным недоверием спросил: — И что же, вы хотите меня убедить, что именно из-за Максима вы впали в немилость у Яромира?

— Не только из-за него, конечно, — хмыкнул я. — Однако ваш Эрдман в этой истории был одной из ключевых фигур. Первое, о чём меня спросил князь — почему я не казнил его на месте, как положено по закону. И вместо того, чтобы представить веское оправдание своему поведению, я начал просить князя отпустить — отпустить! — Эрдмана. Как, по-вашему, это понравилось князю Яромиру? Он всё-таки снизошёл к моей просьбе, но такие просьбы имеют свою цену, которую мне ещё предстоит заплатить.

— Но вы же его и схватили, барон! — возмущённо воскликнул Богарт. — И сейчас у вас хватает духу рассказывать мне, что вы его спасли?!

— Именно этим я его и спас, монсеньор, — с достоинством парировал я. — Непосредственно перед тем, как с ним произошёл несчастный случай. Или вы полагаете, что ваш человек может творить что угодно, а никто вокруг ничего не поймёт и не заметит? Не будь он вашим человеком, его давно бы без затей казнили, но поскольку князь Яромир не хотел с вами ссориться, Эрдмана очень долго терпели. Однако в конце концов он слишком зарвался, и поэтому с ним должно было приключиться несчастье. Я успел его спасти, но поверьте, это было совсем непросто.

— Вот так вы видите эту ситуацию? — задумчиво переспросил архиепископ, уже немного успокоившись. — Впрочем, раз Максим здесь с нами, то и в самом деле несправедливо обвинять вас в этом. Однако, как я ни дорожу Максимом, дело даже не в нём. Вы, сами того не подозревая, его арестом создали мне массу проблем, и сейчас мне приходится ломать голову, как их решить.

— Вы имеете в виду контрабанду золота? — я не совсем понял его иносказания и решил спросить прямо.

— Что?! — ошарашенно воскликнул Богарт. — Вы знаете об этом?

Похоже, отважный подпольщик Максим Эрдман не стал докладывать, что он раскололся и сдал всех, кого мог. Наверное, рассказывал, как он храбро переносил все жуткие пытки, которым подвергли его проклятые язычники. Даже не представляю, что он такого насочинял, что архиепископ ему поверил — вряд ли Александер Богарт страдает излишней доверчивостью.

— Неужели вы всерьёз думали, что мы не отследим всю цепочку? — удивился я. — Такие объёмы невозможно провозить бесследно — стоит зацепиться в одном месте и вся ниточка достаточно легко разматывается.

— Хм, — задумчиво сказал архиепископ. — И кому вы сообщили об этом?

— Князь Яромир, разумеется, знает. Вообще говоря, он знает больше меня — я не особо интересовался этапом переправки, это расследовали люди князя.

— Я имею в виду…

— Ваших оппонентов? Княжество не вмешивается в имперскую политику, монсеньор — если кто-то в империи и узнает об этой схеме, то не от нас. Что же касается золота — сожалею, что нарушил ваши планы, но давайте посмотрим правде в глаза — это золото было краденым и бесконечно такое безобразие продолжаться не могло.

— Вообще-то, мы за это золото платили неплохие деньги, — хмуро заметил архиепископ.

— Сказать откровенно, монсеньор, смысл всей этой схемы от меня совершенно ускользает, — осторожно заметил я.

— Что здесь непонятного? Деньги оставляют след, а многие из наших друзей предпочли бы сохранить свою помощь в тайне.

— А наличные?

— За наличными проследить даже легче, барон. Это сотня пфеннигов не оставит никаких следов, а вот миллион отследить очень просто. Этот миллион надо получить в банке, а зная, что миллион ушёл из банка, совсем нетрудно отследить, где он всплывёт.

До меня, наконец, дошло, в чём состоит смысл этой затеи — они переводят деньги в княжество несколькими платежами под фиктивные договоры, а золото потом всплывает как бы ниоткуда. Вот поэтому им и нужна контрабанда, и обязательно нестандартные слитки. Довольно оригинальная схема — я бы не рискнул полагаться на такую сложную цепочку, хотя если имеется надёжный канал для конвертации золота в деньги, то почему бы и нет. Они наверняка ещё и неплохо зарабатывают на этом.

— Неудачно, конечно, вышло, — с печалью в голосе сказал я. — Разумеется, монсеньор, у меня и в мыслях не было создавать вам какие-либо неудобства. Но знаете, а ведь ещё не всё потеряно. Наверняка с этим можно что-нибудь придумать.

Архиепископ мгновенно подобрался и посмотрел на меня новым взглядом, как будто впервые меня увидел.

— А скажите-ка, барон — вы говорите от своего имени или от имени князя Яромира?

— Князь предпочитает держаться в стороне от имперских дрязг, — широко улыбнулся ему я. — Раз уж я имперский барон, давайте попробуем исходить из того, что я говорю от себя.

— А как убедительно вы только что говорили о том, что вы в немилости у Яромира…

— Одно другому не мешает, монсеньор, — пожал плечами я. — Сегодня я в немилости, завтра я опять в милости, а долг дворянина всегда со мной.

— Понимаю, — медленно сказал архиепископ, разглядывая меня, словно какой-то любопытный экземпляр. — То есть вы хотите сказать, что возобновление поставок всё-таки возможно?

— Оно возможно, — утвердительно кивнул я. — По тому же самому каналу. Если желаете, в слитках имперского образца. И даже по более низкой цене.

— Вот как? — недоверчиво хмыкнул он. — И что же Яромир… то есть, вы, барон, хотите взамен?

— Я был бы счастлив просто бескорыстно послужить вам, монсеньор, но как вы очень верно заметили, у меня и в самом деле есть сокровенное желание, и я надеюсь, что вы в силах мне помочь. Некоторые из наших купцов жалуются на несправедливые пошлины в Ливонии, и у меня есть мечта увидеть день, когда эти совершенно ненужные препоны исчезнут. Насколько укрепилась бы дружба княжества и Ливонии! Мысль об этом согревает моё сердце. Поверьте, монсеньор, для меня это очень важный вопрос — ведь я не только новгородский дворянин, но и верный подданный империи.

— Возможно, подобные изменения действительно назрели, — согласился архиепископ. — Но здесь нужно взглянуть на вопрос повнимательнее. Давайте поговорим об этом более детально, барон, с конкретными цифрами.

Глава 18

Пыльная тропа, усеянная мелкими камнями, бесконечно извивалась, постепенно поднимаясь вверх. Вокруг громоздились горы Гиндукуша, пока ещё невысокие и покрытые скудной зеленью, но дальше переходящие в укутанные облаками снежные пики.

— Ну что ты на меня так косишься? — раздражённо спросила Драгана. — Я что — такая страшная?

— Как