Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

И потому у меня было только два варианта. Либо погибнуть. Либо… Подойдя к телу, я опустил руку на холодную грудь парня и закрыл глаза. Ну, или глаз, потому как левый у меня сейчас ничего не видел. После чего распространил своё эго не на себя, а на его тело, начав быстро сжигать.

Изумрудное пламя взъярилось, подпитываемое быстро вырабатывающейся живицей готовящегося к взрыву трупа. По сути, то, что я делал, было просто сжиганием чужой живицы, как с тем кланом, выращивающим траву, который я видел в иллюзии во время испытания, да и во время боя, уничтожая лёд того же Морозова.

Любые чары — суть структурированная живица, а её эффект не что иное, как пиковая или более насыщенная форма. Так что, покуда она уничтожается и находится ниже порога срабатывания, всё будет хорошо. Замороженная плоть, готовая вот-вот взорваться мне в лицо, вторична, но тоже быстро уничтожается огнём. И что первое будет уничтожено сейчас — я не знал.

С закрытыми глазами, чувствуя, как по лицу течёт крови и пот, от которого дико щиплет новоприобретённый шрам, я просто изливал своё эго на тело, веря и не веря в то, что это может меня спасти. И, естественно, ожидая, что в следующий миг будет удар, боль, и для меня всё закончится.

При этом, конечно, хотелось бы вот прямо сейчас, как на похоронах Хельги, взять, да и выдать пронзающий небо луч огня, мгновенно почувствовав, как почти полностью опустело ядро… И тогда я точно был бы спасён! Но очередного чуда не происходило, и живица совсем не хотела изливаться из меня, как тогда, бурным потоком, а текла обычной струёй, из-за чего я уже почти принял свою смерть… когда рука, лежавшая до этого на твёрдой морозной груди мертвеца, вдруг резко провалилась, и я открыл глаза.

Купола уже не было. И Бажовы, и пленные Морозовы как-то заворожённо смотрели на меня, а передо мною покоилась груда пепла в форме гротескной человеческой фигуры. Похоже, мой огонь всё же не зря назывался бета-стихией и действительно, преодолев всю мощь детонационного «Посмертного проклятья», просто сжёг тело Александра. Ну, или это я, в свою очередь, неправильно понял механизм действия этих чар, и они не должны были взорваться, а произошло бы что-то другое… Но меня сейчас это уже не волновало…

С тихим рыком вырвав из мяса своей ноги Морозовский нож и почувствовав облегчение, потому как боль почти сразу ушла, я полез в свой аптечный подсумок и достал оттуда ампулу с универсальным противоядием, которую дала мне Ольга Васильевна. Отломал защитный стеклянный колпачок и вылил половину на рану, а остальное в рот. После чего попытался встать, и именно в это время все ожили.

Ко мне подбежали и подняли, после чего рядом засуетился боевой чаровник, а один из офицеров быстро рассказал мне, почему все только что так реагировали. Про «Посмертное проклятие» Морозовых было уже известно. Чары эти относились к главной семье и не скрывались от общественности. Их, наоборот, клан, можно сказать, рекламировал. Просто никто не верил, что такой молодой парень, как Александр, вообще способен их выучить. Именно поэтому меня и не остановили от дуэли с ним, а если бы знали… то он просто умер бы, не успев закончить свой вызов.

Это был очень мощный взрыв ледяного трупа, который до этого в истории Москвы демонстрировался разве что главами клана, настолько мощный, что никакой дуэльный купол не спас бы окружающих, да и всё здание, скорее всего, рухнуло бы, а соседние были бы повреждены. Я же просто сжёг его бажовским огнём, который в этот момент полыхал так сильно, словно то была небольшая звезда.

Но что меня больше всего тронуло, так это то, что окружающие бойцы откровенно просили для себя самого сурового наказания по возвращении в клан за свою ошибку, едва не стоившую мне жизни. При том было видно, что они не подлизываются, а смотрят в мою сторону с реальным уважением.

И наказание, которое они хотели…. В данном случае это не какая-нибудь ерунда, вроде нескольких палок или розог, а очень суровое и древнее действо, когда со спины от плеч до поясницы срезается кожа, и на кровавую рану засыпается соль, после чего лоскут кожи возвращается на место и срезы зашиваются.

Живица в организме чародея не даёт случиться наслоениям и заживляет эпидермис, соль же остаётся внутри и, постепенно растворяясь, долгое время мучает человека, заставляя его чувствовать жуткую боль.

— Не хотите воевать? Ну вы так и скажите, и я это вам мигом устрою, — сказал я, сурово зыркнув на провинившихся. — А так нахрена мне и клану в такое время нужны десятки покалеченных собственными руками?

Мне не ответили. Только Морозовы, стоя на коленях, смотрели в этот момент на меня, а вот Бажовы резко потупились, явно поняв, что сморозили глупость.

— Значит так, — продолжил я, вставая с помощью чаровника, который уже успел закрыть полученные мною раны. — Пленных не убивать, взять с собой и допросить с максимальной строгостью, особенно мужчин…

Последние резко побледнели, ведь то, что я сказал… Несколько человек даже надули лужи, но мне было всё равно.

— … В частности на тему, поднятую наследником Морозовым о явной гнили этого клана.

— Будет сделано, — тут же ответили мне бойцы, а пленники о чём-то заголосили.

— Где тут ближайший храм? — уже не так властно спросил я, хромая к выходу.

Тело погибшей от моих рук девушки я лично принёс в местный храм «Витого Ясеня» спустя час. Даже если она разделяла отвратительную мысль, озвученную Александром, будучи его сестрой… мне было на это наплевать. Я обещал и должен был слово сдержать! И главная трудность заключалась в том, что я сейчас хромал и не мог нормально ходить.

Выслушав очередную лекцию жреца о шипах ненависти и о том, что мы все сами губим себя, давая новый корм червям из Бездны, я приказав оплатить ритуальные услуги и наконец-то позволил увезти себя в клановый небоскрёб. Увезти по той причине, что наши бойцы реквизировали несколько паромобилей клана Морозовых, сохранившихся и рабочих даже, несмотря на жаркий бой. В противном случае меня наверное бы несли, потому как бегать я сейчас не мог.

Вернувшись домой, я сразу направился в главный госпиталь клана, где мне провели полный осмотр. Яда на ноже