Орден Разбитого глаза - Брент Уикс

которой составляет двести восемьдесят кубов или четыреста восемьдесят стоп, по идее, можно послать луч на расстояние в двести сорок лиг. А если принимающая башня будет иметь такую же высоту, то расстояние можно удвоить, так?

Как выяснилось, ничего подобного. Лив сражалась с цифрами, озвучивая свои размышления вслух своим телохранителям. Для Фироса ей пришлось повторить объяснения дважды, но после этого он уловил смысл ее модели даже лучше, чем она сама. Она набросала схему на куске пергамента, после чего согнула его, показывая, как это работает, и Фирос указал ей, что она делает расчеты так, словно зеркальные башни стоят прямо по отношению друг к другу. А они стоят прямо по отношению к земле – но поверхность земли-то искривлена! Это все равно что сравнивать человека, стоящего прямо, и того же человека, прислонившегося к дверному косяку: его рост будет по-прежнему составлять шесть стоп, но макушка его головы не будет на расстоянии шести стоп от земли.

Лив сделала новые расчеты и, казалось, наконец-то все учла – но цифры все равно не сходились! Она понятия не имела почему.

В конце концов Владыка прислал ей на помощь Самилу Сайех, синюю извлекательницу, участвовавшую в войне Призм и вошедшую в легенды. Она сражалась против Цветного Владыки под Гарристоном – но после этого у нее прорвался ореол, ее захватили в плен и какое-то время держали в заключении, а потом Владыка даровал ей прощение. Теперь она была на их стороне. Если армия Владыки сумеет отыскать синюю погань, эта женщина была одной из главных кандидатур на роль следующего Мота.

Самила начала свое превращение в выцветка иначе, чем любой другой из известных Лив синих – она ограничилась только левой рукой. Согласно ее объяснению, если она сможет понять, как заставить твердый, кристаллический синий люксин взаимодействовать с этой частью ее тела, требовавшей прежде всего ловкости и гибкости, то с остальными частями проблем уже не будет.

При своем статусе и ярком интеллекте эта женщина не должна была представлять угрозу, но отчего-то в ее присутствии Лив становилось не по себе. Сама Самила не придавала значения натянутости их отношений, если вообще замечала, что что-то не так. Познакомившись с проблемой, она мигом сообразила, какие уравнения следует использовать, потребовала у Лив длиннейший список цифр, как нужных, так и вроде бы не относящихся к делу, произвела все вычисления в голове – лишь ее рука слегка подрагивала, словно передвигая костяшки невидимых счетов, – после чего выдала требуемые ответы, не объяснив, как она к ним пришла. Затем она перевела некоторые из древних надписей, нацарапанных под зеркалом на каком-то языке, которого Лив не могла даже распознать, и оказалось, что это подробные инструкции, как зеркала должны быть расставлены в десятках основных точек по всему миру.

Покончив с задачей, Самила ушла, не сказав на прощание ни слова, даже не кивнув. Не говоря уже о том, что она ни разу не назвала Лив «эйкона», как требовал ее статус.

Продажные хромерийские люксиаты учили, будто основным грехом сверхфиолетовых является гордыня. Может быть, по меньшей мере в этом они были недалеки от истины: Лив едва сдерживала ярость от того, что ее выставили такой дурой!

Самое унизительное, что даже с помощью Самилы ей потребовались еще полчаса, чтобы сообразить, как применить вычисления к ее конкретному случаю. В конце концов она все же сумела направить зеркало в море, чтобы начать поиск резонансных точек, которые ей указал Цветной Владыка. Данные его разведки не подвели: одна такая точка действительно обнаружилась возле Врат Вечной ночи (хотелось бы надеяться, что не за ними). Эта точка и была нынешней целью Лив. Сверхфиолетовая погань была где-то там – на суше или на море.

На сегодняшний день точка по-прежнему находилась там, в этом Лив была уверена. Ее задача была проста: она с телохранителями должна была отыскать либо то, что Цветной Владыка называл семенным кристаллом, либо начавшую формироваться вокруг него погань и захватить их именем Владыки.

Лив предстояло стать богиней. Она была готова преклонить колено только перед Владыкой – и ни перед кем другим! «Верность Одному», как и гласил девиз семьи Данависов. Верность единственному.

– Владыка дал нам двухнедельную фору, потом он вышлет следующую команду. Не будем же терять время, – сказала Лив своим людям.

Она отдала свою куртку Фиросу и, одетая в безупречно сшитое платье желтого шелка, с подолом, отороченным мурексовым пурпуром, принялась спускаться со ступеней пирамиды. Великан сунул куртку в уже набитый до отказа заплечный мешок, где лежало все, что ей только могло понадобиться. В конце концов, будущей богине не пристало заботиться о таких мелочах. Для этого у нее есть люди.

Глава 27

Лив со своей свитой едва успела добраться до порта, когда к ней приблизилась молодая женщина в прекрасном струящемся платье – нежно-зеленом, цвета морской пены, с малиновой оторочкой. Легкие цепочки соединяли кольца в ее носу с серьгами в ушах. «Очевидно, богачка».

– Госпожа! Леди Аливиана! – позвала женщина. – Ваше священство! Э-э… эйкона!

И она простерлась ниц прямо на дороге, невзирая на пыль и грязь. «Что за глупость! Пачкать такую одежду – ради чего? Чтобы выказать свое почтение? Кому – мне?! Какое-то безумие». И все же… Лив поняла, что ей это приятно.

– Леди Аливиана, прошу уделить мне минуту вашего времени! – продолжала женщина.

Фирос вопросительно посмотрел на Лив. В своей медвежьей шкуре, угрюмый, с бугрящимися мышцами, он казался каким-то варварским колоссом.

«Эйкона»… Лив было почти неловко, с какой легкостью она смогла заслужить этот титул. Извлекателей зеленого, синего, красного были сотни, сверхфиолетовых – всего лишь десяток. Лив понимала, что она не настолько избранная, как эйконы других цветов, однако Цветной Владыка не делал между ними различий и побуждал других следовать его примеру. В этом отношении она была его должницей.

Лив кивнула. Фирос подошел к женщине и поднял ее за шею – он был настолько огромен, что смог сделать это, не душа ее: его здоровенная ручища без труда сомкнулась вокруг ее горла. Подняв ее на ноги, он быстро и без соблюдения каких-либо приличий обыскал ее на предмет оружия. Женщина была в ужасе, но ничего не сказала. Напоследок он схватил огромными пальцами ее подбородок и задрал ее лицо вверх. Женщина инстинктивно попыталась отстраниться, но он держал ее, пока она не встретилась с ним взглядом, после чего внимательно поглядел по очереди в каждый из ее глаз.

Даже удостоверившись, что она не извлекательница и не вооружена,