Орден Разбитого глаза - Брент Уикс

так просто. И хотя некоторые свойства можно просчитать достаточно точно, мы знакомы с собственным устройством далеко не во всей его сложности. Мне никогда не доводилось видеть голубоглазого ребенка, у которого не было бы по крайней мере двоих предков с такими же голубыми глазами – однако видела я и девочку смуглее тебя, родители которой оба были белее меня. Ее отец, ревнивый идиот, едва не убил свою жену, и продолжал сомневаться в своем отцовстве до тех пор, пока девочка не подросла и не стало видно, что она унаследовала от него глаза и нос. В мире множество чудес, о которых мы ничего не знаем, Кип… Однако ты пришел с какой-то целью. Чего ты от меня хочешь?

– Я хочу попросить вас об одной вещи. Точнее, даже о двух вещах.

– Я так и поняла. Люди редко приходят ко мне просто потому, что мое общество доставляет им удовольствие.

– Простите, надеюсь, я ничем вас не обидел? – встревоженно спросил Кип, который все еще чувствовал тяжесть на душе. – Я не знаю, как с вами принято обращаться.

Но Белая только покачала головой:

– Прошу тебя, продолжай.

– У нас есть преподавательница, магистр Кадах. Я думаю, что она уже обращалась с просьбой о переводе на другую должность, может быть, даже неоднократно. Или, может быть, это было давно и она уже махнула рукой на это дело. Боюсь, ее бумаги могли быть задержаны кем-нибудь из ее врагов. Не могли бы вы удовлетворить ее прошение?

Белая задумчиво поглядела на него, потом подняла руку и подала секретарю быструю серию каких-то условных сигналов. Один из рабов поспешно и бесшумно выскользнул за дверь.

– Необычный способ избавиться от преподавателя, который тебе не по душе, – заметила Белая.

– Я прошу не для себя, а для нее самой. Она несчастна и из-за этого плохо выполняет свои обязанности.

– Я разберусь с этим делом в течение часа и решу, когда узнаю все детали. О чем еще ты хотел меня попросить?

«Чтобы вы рассказали мне о Светоносце, – подумал Кип. – И еще о Слепящем Ноже».

– Мне нужен наставник, – сказал он вместо этого. – Не хочу показаться заносчивым, но я так много должен узнать! Я полихром полного спектра – я не могу сидеть на лекции, где рассказывают только то, что мне и так известно. И тем более тратить время, бодаясь с завистливой магистершей.

– Ты считаешь, что я смогу раздобыть тебе магистра, который не станет завидовать сыну Призмы, да вдобавок еще и полихрому полного спектра, из-за того, что тот находится на привилегированном положении?

– Я надеялся, что сможете, – смущенно проговорил Кип.

Белая рассмеялась, искренне удивленная.

– Ох, Кип! Я и забыла, какими самонадеянными бывают молодые люди!

– Я… особенный, – пробормотал Кип.

Это понравилось ей меньше. Ее улыбка поблекла и исчезла с лица.

– Я имею в виду, чисто формально, – поторопился поправиться Кип. Он принялся с трудом подбирать слова: – Особенный не потому, что… не то чтобы мне были нужны какие-то привилегии из-за того, что я важная персона. Но передо мной стоит жизненно важная задача, которая и делает меня особенным.

– Вот как? – настороженно, даже опасливо переспросила Белая. – А конкретно?

«Я должен спасти отца», – хотел ответить Кип. Это была действительно важная задача – может быть, даже именно та, к которой призвал его Орхолам. Но если бы он сказал так, то это была бы ложь.

– Не знаю, – признался он. – Но важна именно задача, а я лишь орудие, с помощью которого она должна выполняться. И я прошу вас подготовить меня к ней. Моя самонадеянность – это просто желание служить Орхоламу без страха, с верой в то, что Он пройдет сквозь огонь вместе со мной.

Он хотел быть в этом уверенным, думал, что должен быть в этом уверенным – и потому не распознал лживость этих слов до тех пор, пока они не вылетели у него изо рта.

– Кип, мы здесь все живем своей волей. И каждый, кто имеет дело со светом, пригубил богоподобия. Каждый из нас – по-своему особенный, иначе Орхолам не снабдил бы нас такими средствами, не доверил бы нам такие силы…

– Ага, как Цветному Владыке, например! – Слова сорвались с губ Кипа прежде, чем он успел их остановить. – Прошу прощения, верховная госпожа.

Он виновато склонил голову.

– Кип, разве ты не видишь, что безумие Цветного Владыки, его стремление к божественному статусу никак не противоречит тому, что я говорю? Власть – это высшее испытание. Чем больше тебе дается, тем больше открывается возможностей извратить то, что дано. Если многие не проходят это испытание, это еще не значит, что Орхолам ошибся; это значит только, что все люди обладают свободой воли. И чем более велик человек, тем грандиознее его успех – или его падение!

– Это относится и к моему отцу.

– К нему в первую очередь.

Поколебавшись, Белая махнула своим секретарям. Они немедленно поднялись с мест и отошли к двери, а один задернул ширму, отделявшую их от стола Белой. Рядом остался лишь Черный гвардеец, не спускавший с них глаз.

«И к моему деду», – следовало бы ему добавить. Получился бы плавный переход к рассказу о том, чему он был свидетелем. Однако что Кип мог ей сказать? Что Андросс был выцветком, а потом изменился обратно? «Ах да, я солгал вам и всему Спектру насчет того, что произошло на корабле!» Нет уж, он и без того слишком положился на свою удачу.

Кип чувствовал себя новичком, впервые севшим играть в «девять королей». На корабле он продумал свои действия на ход вперед, и подготовленная им ложь дала блестящий результат перед Спектром. Но сейчас он просто выкладывал на стол те карты, что попадались ему под руку. Ложь опиралась на ложь, образуя жесткую конструкцию: старые ходы накладывали ограничения на последующие. «Как Андросс справляется со всем этим? Неужели он действительно помнит, что именно он солгал каждому из игроков?»

Конечно же, он помнил – именно для этого он и был наделен знаменитой гайловской памятью, по крайней мере по его мнению. А вот Кип даже не знал, кто все эти игроки. Белой он нравился, но едва ли стоит рассчитывать, что ложь шестнадцатилетнего подростка покажется ей интересной или забавной. Она стара, а старым людям приятно видеть в молодых утешительную прямоту, простоту, мягкость и невинность.

Возможно, у него на руках была та самая карта, которая была необходима Белой в ее игре против Андросса – поскольку их-то игра продолжалась уже несколько десятилетий, – но Кип не мог предоставить ей