Орден Разбитого глаза - Брент Уикс

– Идет война! – возразил Бен-хадад. – Я только что узнал, что последний форт за Руским перешейком захвачен. Теперь ничто не помешает Цветному Владыке дойти до самой реки Ао. Даже если вы не хотите учить оранжевых, как накладывать заклинания, мы должны иметь представление о том, как им противостоять или хотя бы распознавать их!

– Так называемый Цветной Владыка, несомненно, будет усмирен в ближайшие несколько недель, если этого уже не произошло. Никому из вас не придется иметь дело с оранжевыми еретиками.

– Даже в этой комнате есть люди, которым уже довелось встретиться с «кровавыми плащами»! – запротестовал Бен-хадад.

«Спасибо, Бен».

– Понимаю… Так, значит, вы теперь друзья, вот как? – спросила магистр Кадах, переводя взгляд с него на Кипа. – Пытаешься придать веса мнимому Гайлу? Хороша парочка, ничего не скажешь: один полный невежда, другой даже читать не умеет! Откуда ты вообще все это узнал?

– Я умею читать! – прошипел Бен-хадад.

– Просто у него иногда слова путаются, – вступилась Тея. – Он может читать, только медленно.

– «Медленный» – это то же самое, что «тупой», – отрезала магистр Кадах.

Кип вздохнул. Видит Орхолам, у него были самые лучшие намерения!

– Что, Бен-хадад, думаешь, дружба с этим выскочкой тебе в чем-то поможет? – спросила магистр Кадах.

Весь класс притих, ожидая его ответа.

– Я дружу с ним не потому, что он может для меня что-то сделать! – возразил Бен-хадад. – И мне не нравятся ваши намеки. Такими мелочными нападками вы бесчестите не только меня, но и себя саму.

По классу прокатилась волна потрясения. Казалось, ученики боялись отвести взгляды хоть на секунду, чтобы не упустить момент, когда у их наставницы взорвется голова.

Глаза магистра Кадах широко раскрылись, кулаки сжались сами собой.

– Думаешь, он сможет тебя защитить? – прошипела она. – Немедленно отправляйся и пиши рапорт… на отчисление!

Класс ахнул.

– На отчисление?! – не веря, переспросил Бен-хадад.

– За злостное нарушение субординации. Три года я не пользовалась своим правом исключать дисципул, но сейчас, похоже, это время пришло. Извлекатель из тебя никудышный, так, может быть, ты принесешь хоть какую-то пользу в качестве примера для остальных!

Прежний Кип спрыгнул бы со стула и принялся бы яростно вопить. В нем вновь прорвался бы фонтан ненависти к любой несправедливости, накопившейся за годы жизни с чокнутой мамочкой. Во время их ссор Кип никогда не мог себе позволить постоять за себя. Однако, когда он видел, что несправедливо обращаются с кем-то другим, ярость вскипала в нем, свежая и горячая – всемогущее безумие, которое он надевал, как броню, и снимал лишь после того, как окончательно выбивался из сил.

Кип умел превращаться в зеленого голема задолго до того, как научился извлекать. Даже Рам боялся его, когда он был таким.

Он медленно поднялся с места. Тея вцепилась ему в руку, пытаясь удержать.

– А ты что себе позволяешь, Кип якобы Гайл? Думаешь, я не смогу отчислить и тебя тоже?

«Конечно нет».

– Нет. Вы не сможете отчислить даже Бен-хадада, – ответил Кип. Он говорил спокойно, уважительно, даже с некоторой печалью. И хотя он не повысил голос, его мог слышать весь класс. – Он курсант Черной гвардии, и если вы считаете, что командующий Железный Кулак позволит вам в военное время сокращать наши ряды, и без того малочисленные… я могу только пожелать вам благополучно перенести тот крах, который будет ждать вашу карьеру.

Классная комната погрузилась в абсолютную тишину. Даже вечно перешептывающиеся подростки прекратили шептаться. Казалось, будто тон Кипа каким-то образом лишил грозную наставницу ее яда. Все с той же почтительностью и сожалением Кип продолжал:

– Я понимаю, магистр, что вы не всегда были такой. Вы не любите детей. Это можно понять. Это ваш недостаток, но все дочери и сыновья Орхолама имеют свои недостатки. Возможно, вас назначил на эту должность ваш начальник, у которого был на вас зуб, или, может быть, это была жестокая случайность – что вам досталась работа, которая никогда вам не подходила. Вы покорно несете тяжкое бремя, поскольку любите Орхолама, любите Хромерию и Семь Сатрапий. Но вы ненавидите свою работу, и могу поручиться, что и себя, такую, какой вы стали, вы тоже ненавидите. На самом деле вы лучше. Вы были за что-то наказаны – а может быть, даже ни за что, – и в отместку причинили немало вреда. Не в последнюю очередь самой себе. Я готов сделать все, что в моих силах, чтобы вам помочь.

* * *

Кип шагнул в проход и, не дожидаясь ответной реакции от магистра Кадах, вышел из класса, прошел прямиком к лифту и поднялся на верхний уровень. Выйдя, он подошел к дежурным гвардейцам. Он узнал их: это были Байя Ниэль, с которым они вместе дрались против зеленого бога, и пышнотелая женщина, которую, кажется, звали Эссель, – она очень нравилась Тее.

– Я бы хотел поговорить с Белой, если у нее сегодня найдется время, – сказал им Кип. – Передайте ей, пожалуйста.

– Мы можем попросить ее втиснуть тебя между другими встречами, – ответил Байя Ниэль. – Но, возможно, придется прождать несколько часов. Если ты опоздаешь на вечернюю тренировку, за последствия отвечать тебе.

Кип пожал плечами. «Подумаешь, последствия!»

Ждать пришлось около часа. Наконец Байя Ниэль жестом показал, что он может войти. Кип направился к покоям Белой, где непосредственно перед дверью обнаружился еще один наряд гвардейцев. Как выяснилось, пока Кипа не было в Хромерии, на Белую было совершено покушение, предотвращенное лично Призмой, после чего охрана была усилена, равно как и меры предосторожности. Кипа обыскали дважды.

Войдя в кабинет Белой, Кип был удивлен тем, насколько у нее здоровый вид. Белая велела ему встать перед своим столом и долгое время разглядывала. Вокруг суетились секретари и рабы-посыльные, выполняя какие-то поручения, входящие в ее повседневную работу по руководству Хромерией. Кип стоял молча, понимая, что ему не следует заговаривать первым.

– Знаешь, я думала, что ты будешь больше похож на Гэвина, – наконец произнесла Белая. – Но ты пошел больше в своего деда и прадеда. Известно ли тебе, что ты в точности таков, на что надеялись столь многие знатные семейства, спаривая своих сыновей и дочерей, словно жеребцов с кобылами, чтобы получить те или иные свойства? Боюсь, Кровные войны заставили многих, даже самых осмотрительных людей вести себя как животные.

– Верховная госпожа? – непонимающе переспросил Кип.

– Твои глаза голубые, а значит, способны эффективно набирать свет, кожа смуглая, что позволяет скрывать извлекаемый люксин, тело мускулистое, пригодное для войны. И, разумеется, всегда и везде превыше всего – твоя способность извлекать все семь цветов. Понятное дело, что манипулировать родословными людей не