Сезон штормов - Теа (Тея) Гуанзон

– Достаточно ли далеко вы от Континента, отец?

– Мы уплыли настолько далеко на север, насколько позволили корабли, – ответил Гахерис. – Остальное в твоих руках, мальчик мой.

– Я знаю.

Иссохшие пальцы регента дрогнули на подлокотниках трона.

– Если это прощание, то попрощаемся. – Лицо его было задумчивым. – И души наши найдут пристанище в ивах до той поры, пока Вечное море не поглотит все земли и мы с тобой не встретимся снова.

Стыдно, как же стыдно. Стыдно, что эти крохи тепла попали в самое сердце, на миг лишив Аларика дара речи. И стыдно, что он желал большего. Было время, когда он, наверное, счел бы, что этого вполне достаточно, но ведь Аларик видел, как вел себя с Таласин Элагби, и не мог избавиться от ощущения, что именно таким и должен быть отец. Возможно, Гахерис и мог бы стать таким, если бы не война.

А может, Аларик просто просил слишком многого.

– Я не подведу вас, отец, – поклялся Аларик. – Вас и Кесатх.

Гахерис кивнул.

– Помни, – сказал он, – когда поведешь корабль к дому, прихвати свою Ткача Света. Или не возвращайся вовсе.

Врата Теней убрали свои ледяные когти, но внутренний холод не покидал Аларика еще долго.

Глава двадцать седьмая

Ненаварцы были полны решимости отправить свою лахис'ку в потенциальную могилу с размахом и вкусом. Иначе зачем бы Цзи, битый час заплетавшей волосы Таласин в тугую косу, доставать церемониальные доспехи?

Хотя они, несомненно, являлись наиболее практичными их всех нарядов, что всучивал ей Доминион до сих пор. Синяя кожаная туника с высоким воротом, облегающий корсаж, разрезы до бедра, позволяющие свободно двигаться. Паулдроны, ниспадающие с плеч каскадом лавровых листьев. Синие гофрированные штаны, заправленные в крепкие, отороченные золотом сапоги. Таласин снова почувствовала себя солдатом. Ну, почти.

Из Иантаса они с Алариком полетели на главный остров Седек-Ве на той самой прогулочной яхте, по которой штормовик палил пустотными снарядами месяц назад во время учений, оттачивающих их эфиромантию. Это было узкое суденышко с асимметричным гротовым парусом, складывающимся и трепещущим, как крыло бабочки, только-только выбравшейся из кокона; скорее роскошная, чем прочная, помедленнее коракла, яхта была полностью лишена вооружения. Но им и не требовалось ни от кого защищаться и ни от чего убегать – кроме того, что принесет полночь, а от этого все равно не скроешься.

Элагби, Цзи и лахис-дало хотели сопровождать императорскую чету, а рулевые Иантаса предлагали собрать команду для корабля побольше, но Таласин настояла на своем. Она не смогла бы сосредоточиться, зная, что ее люди находятся так близко к извержению; а на Иантасе у них был хоть какой-то шанс избежать аметистового сияния. Пустопропасть оставляла металл и известь нетронутыми, но проникала в трещины любого здания, как ветер, как звук, разлагая все живое внутри.

«Перестань, – упрекнула себя Таласин, воображение которой уже рисовало страшные картины. – Ничего этого не случится».

Она должна быть уверена в себе. Должна быть сосредоточена.

Как и ее муж, но в данный момент она немного беспокоилась о нем. Хотя Аларик вместе с боевыми доспехами надел и маску с волчьим оскалом, она видела по прищуру серых глаз, что он хмурится с тех пор, пока они не ступили на посадочную площадку Иантаса. И когда Элагби пожал ему руку, пожелав удачи, Аларик вместо вежливого ответа только крякнул.

За обедом он вроде был в нормальном настроении. Хотя нет ничего удивительного в том, что даже грозный император Ночи подвержен порой нервным припадкам.

Таласин посадила яхту в одном из пустых доков, окружавших столицу Ненавара, и дальше они с Алариком двинулись пешком к Куполу Небес, чей алебастровый фасад сверкал в лунном свете, непорочный, как изваяние изо льда и снега, венчающее крутые известняковые утесы. Некоторое время они шли молча, погруженные в свои мысли. Город был пуст. Ни патрулей, ни ночных базаров, ни проносящихся над головой кораблей, ни музыки и невнятных разговоров, ни пьяниц, вываливающихся из темных трактиров. Эскайя была так неподвижна, что казалось, одно неверное движение может разбить ее, как стекло.

Таласин остановилась на середине величественного мраморного моста, радугой изгибающегося над главным городским каналом, и перегнулась через перила, опираясь на скрещенные руки. Аларик последовал ее примеру. Их локти почти соприкасались. Раньше она, возможно, огрызнулась бы, чтобы не стоял так близко, но после всего, что между ними было, такой поступок выглядел бы довольно спорным.

Вода искрилась отражениями зыбких лун: полных и полумесяцев, и тонких серпов, – и звезд, похожих на серебряные веснушки, деревьев и крыш, дробящихся в слабом потоке. Плыли там и их собственные темные силуэты – двух одиноких людей в покинутом городе.

Но они не единственные, кто остался в Ненаваре. И это тяготило Таласин.

– Я все думаю, – сказала она, – о тех, кто не улетел. Ну, дайя Вайкар и ее заклинатели – это я еще понимаю, хотя и не одобряю. Они нужны нам для установки усиливающего контура. Но мой отец и все остальные в Иантасе – они не должны были этого делать. Даже беженцы из деревни отказались уходить.

– Они любят тебя, – тихо сказал Аларик, и сердце Таласин споткнулось, пропустив удар, при слове «любовь», слетевшем с его уст. – Вот почему. И я думаю, это чего-то стоит. Как и верность. Даже Севраим и близнецы… – Он как-то неловко откашлялся. – Они хотели сопровождать меня. Мне пришлось приказать им не делать этого.

Таласин как-то вообще не задумывалась об Илейс и Нисин, а вот представлять, какие аргументы, вероятно, выдвигал Севраим, было довольно забавно.

– Надеюсь, эвакуация Континента прошла гладко, несмотря на все усилия этой троицы.

Аларик поморщился. Таласин видела это в воде.

– Мы не смогли вывезти всех, – сказал он резко. – Не хватило кораблей.

Острая боль пронзила ее.

– Вам следовало попросить Ненавар о помощи. Мы бы прислали…

– Я предлагал эту возможность регенту Гахерису. – Широкие плечи Аларика поникли, словно от стыда. – Но он не хотел быть обязанным Доминиону больше необходимого.

Нахмурившись, Таласин уже собралась было завести свою обычную песню о том, что именно Аларик – император Ночи, и, возможно, на этот раз данная мысль пробила бы наконец его медный лоб, но тут он продолжил:

– И большая часть верховного командования разделяла мнение отца.

Что ж, это ей, увы, уже хорошо знакомо. Хитросплетение осторожных политических интриг, направленных на то, чтобы все были довольны – ну, по крайней мере, настолько, чтобы не злоумышлять против тебя.