Сезон штормов - Теа (Тея) Гуанзон

Столько месяцев тренировок, а они все-таки оказались совершенно не готовы к реальности. Несмотря на усилители, поднимающие эфиромантию на новую высоту, казалось, что они пытаются устоять под напором завывающего урагана, сгибающего могучие дубы.

– Аларик, – выдавила Таласин сквозь стиснутые зубы, – там…

И она указала на возникший внизу пульсирующий лиловым лучистый завиток, быстро пробивающийся сквозь круговерть солнца и полуночи.

Аларик шевельнул рукой – сухожилия едва не лопнули от напряжения – и натянул нити магии тени на трещину в щите. Таласин последовала его примеру, залатав брешь светом. Аметистовая рана начала затягиваться, но прямо над ней появилась вторая.

Сфера застонала.

Аларик бросил взгляд на корабельные часы, стоящие рядом с передатчиком. Не может быть, чтобы прошло так мало времени. Изнеможение уже скручивало его, пробирая до костей, и перед глазами плясали черные точки.

– Еще сорок пять минут, – сказал он скорее себе, чем Таласин, и звук собственного голоса потряс его. Это был отцовский голос, надтреснутый, предельно усталый. Слова болезненно царапали горло. – Сорок пять минут, и все закончится. Мы должны продержаться.

Таласин слабо кивнула. Она заливалась потом, лихорадочно тряслась, а глаза ее горели огнем.

– Будь рядом, – прошептала она.

У него перехватило дыхание.

– Ты же знаешь, я с тобой.

Еще несколько аметистовых трещин поползли по барьеру. Аларик и Таласин, переглянувшись, выпустили еще одну струю объединенной магии, затягивая бреши новыми волнами черноты и золота. Аларик едва не кричал от напряжения. Силы их обоих были почти на исходе, а ведь испытание только началось.

Сгусток Пустопропасти пробился сквозь барьер. Яркий, потрескивающий, маленький жгутик – но летел он со скоростью молнии и стегнул Аларика по левой щеке. На какой-то кошмарный миг все вокруг залило аметистовым светом. Жгучая боль расплескалась по лицу каплями горячего воска, а потом сотни крохотных острых зубов впились в плоть под маской.

Что могло быть естественнее, чем, рухнув на колено, хлопнуть ладонью по горящей щеке? Металлическая изнанка маски впечаталась в разъедаемую кожу, и Аларика согнуло пополам от боли. Сквозь ревущую в ушах яростную песнь агонии он услышал крик Таласин. И увидел правым глазом целый поток Пустопропасти, прорывающийся сквозь сферу…

…несущийся прямо на него.

Таласин оказалась рядом, прежде чем он это понял. Одна ее рука легла на его затылок, другую она вскинула над головой, растопырив пальцы навстречу приближающемуся аметистовому сиянию. И часть переплетенных Светополотна и Врат Теней отделилась от внутренней стенки сферы и окутала вторгшуюся магию пустоты, оттесняя ее.

Таласин управляла барьером затмения сама. В одиночку. Ладонь ее раскалилась добела по краям; все эти чернь и золото словно разъедали плоть. Вены на тонком запястье покраснели, покрываясь волдырями, как при начале обморожения или после ожога, отчетливо проступая на оливковой коже.

Аларик почти не соображал от чудовищной боли. Но одно ему было ясно, и уверенность эта удерживала его, не давая уплыть в беспамятство: он не позволит Таласин сгореть.

Все больше лиловых осколков било в пульсирующую сферу, вонзаясь в толщу плетенки, пробираясь внутрь. Аларик с трудом поднялся, и рука Таласин соскользнула с его затылка. Их магия сгустилась вокруг него. Аларик ухватился за нити, и те вспыхнули под семилунным затмением. Усиленная магией дождя, крови и бури, еще одна волна Светополотна и Врат Теней накрыла Пустопропасть, запечатывая трещины.

Новых больше не появлялось.

Но едва Аларик испытал толику облегчения…

…едва боль, припекающая левую сторону лица, начала униматься…

…едва он подумал о том, что худшее уже позади…

…вся нижняя половина сферы выгнулась вверх, словно какой-то гигантский кулак попытался пробить ее снизу.

Аларик и Таласин бросились отражать новую атаку. Несмотря на то что барьер так и не восстановил прежнюю форму, он все же держался под обрушивающимися на него ударами. Но…

– Мне… это… не… нравится, – просипела Таласин, задыхаясь. – Словно… чем сильней… мы толкаем, тем сильнее… она толкает… в ответ… словно…

– Словно она разумна, – закончил Аларик. – И сражается с нами.

Тут ожил передатчик. Голос Ишан был едва слышен из-за визга и гула магии, но дайя явно смертельно устала контролировать эфирные ядра усилителей.

– Ваши величества. Знаю, вы не можете ответить прямо сейчас, но что-то не так. Драконы беспокоятся. И еще… шум. Внутри вулкана.

«Конечно, шум, – пронеслось в голове Аларика. – Пустопропасть идет сквозь землю».

Однако теперь, зная, что требуется сделать, он действительно что-то услышал. За диссонансом Светополотна, Врат Теней, Пустопропасти, просачивающихся из эфирного пространства, за рокотом земли и слабыми криками драконов было что-то еще. Что-то вроде дыхания, или сопения, или шелеста скользящей по камням змеи. И, судя по лицу Таласин, она тоже это услышала.

Каким же громким должен быть этот шум, чтобы они различили его внутри сферы, среди вихря звуков.

И вдруг Разрыв дезактивировался. Губительные волны схлынули, убрались обратно в кратер. Издалека это, наверное, выглядело так, словно вулкан резко втянул в себя лиловый дым. Щупальца аметистовой смерти уползли в темные недра земли, откуда и явились. Аларик с Таласин, развеяв сферу, рухнули на палубу яхты. Холод мигом пронзил Аларика, и он в отчаянном изнеможении потянулся к жене, прижавшись лбом к ее лицу.

Она стиснула его щеки раскаленными ладонями. Последствия объединения магий медленно отступали. Пальцы Таласин осторожно, очень осторожно легли на металлическую маску и кожу, стараясь не задеть то место, куда пришелся удар Пустопропасти. Вот тут он и понял, что что-то не так. Еще до того, как она выдохнула:

– Аларик. Твое лицо… боги…

Сердце его упало. Тоже инстинктивно он попытался отстраниться, но она удержала и поцеловала в переносицу, а потом прижалась губами к волчьему оскалу маски. Бальзам. Благословение. Благодать.

– Я в порядке, – пробормотал он. И это была правда: жжение прекратилось, оставив только тупой зуд. – Ничего страшного…

Замолчав, он уставился на ее правую руку.

Пузыри исчезли, разгладились. Магическая сопротивляемость организма не подвела. Но узор вен продолжал отчетливо алеть от запястья до самого локтя.

А он не мог даже дотронуться до ее руки, чтобы рассмотреть поближе. Потому что слишком боялся оцарапать когтями перчаток.

Окружающий мир ворвался в сознание запахами извержения и влажного воздуха, и…

…тьмы. Вокруг по-прежнему царила тьма, только слабо мерцали звезды и корабельные фонари.

Драконы зловеще молчали.

– Слишком быстро. – Таласин поползла к эфирному приемопередатчику, проверила часы. – Дайя Вайкар, – сказала она, – до конца затмения еще тридцать минут, почему же Разрыв…

– Я не знаю, – ответила Ишан глухо, озадаченно.

– Может, мы спугнули его, – буркнул Аларик, заработав колючий взгляд жены.