Лемони, или Тайны старой аптеки - Владимир Торин

Лемюэль. И слышал содержание письма, которое она вам принесла. Но я подумал, что недостающий ингредиент нужен для лекарства Хелен. И я не знаю, кто такой этот мистер Блохх.

Лемюэль прищурился.

– О, мистер Блохх… Этот господин занимается тем, что решает затруднительные ситуации, которые, как кажется, невозможно решить. Отправиться в дикие джунгли на другом краю света и отыскать там требуемого светлячка – это что-то из разряда того самого невозможного. Но он справился. Добыл его! И более того, во время своей экспедиции он изучил состав и действие отвара из светящихся лантернов светлячка и подтвердил, что этот отвар работает.

– Значит, у мистера Блохха есть лекарство! Но ведь в письме говорилось, что он отдаст вам светлячка, только когда вы сделаете для его человека сыворотки.

– Я написал ему сегодня. Сообщил о том, что не могу ждать и что обстоятельства изменились: если он не хочет, чтобы Хороший сын покончил со мной, если хочет, чтобы сыворотки были сделаны, ему следует передать мне светлячка незамедлительно. И он согласился. Перед закрытием аптеки я получил светлячка, а полчаса назад сделал на его основе лекарство.

– Вы сделали его?! Оно у вас есть?! Но отчего вы его тогда сразу же не приняли?

– Я не могу…

– Не можете?

– Нет.

Джеймс молчал. Кажется, его догадки были верны: если чудодейственные сыворотки делает Хороший сын, то, лишившись его, Лемюэль лишится и рецептов.

– Почему вы не хотите навсегда изгнать Хорошего сына? – осторожно спросил Джеймс.

Лемюэль так крепко сжал пустую чашку, что казалось, она вот-вот треснет. Джеймс почувствовал, что сейчас наконец тот расскажет о рецептах, но то, что кузен озвучил далее, было явно не тем, что он ожидал услышать.

– Все дело в зеленых очках.

– Что? В каких еще очках?

– В зеленых очках прадедушки, Джеймс.

– Я не понимаю…

– Вы не спрашивали себя, где похоронен прадедушка? Его череп хранится в аптеке, но где… гм… все остальное?

– На кладбище? Меня удивило то, что вы храните череп, но… Как с этим связаны зеленые очки?

– Прадедушка погребен вовсе не на кладбище. Согласно традиции, аптекарей Лемони хоронили в фамильном склепе, который находится где-то здесь, в этом доме.

Джеймса передернуло: здесь есть еще и склеп, кто бы сомневался!

– Где-то? – тем не менее спросил он. – Вы не знаете, где именно?

– Нет. Это тайна, которую мой отец унес на тот свет. Деда не стало, когда я был совсем маленьким, а после этого габенские Лемони при мне не умирали. Я знаю лишь, что склеп существует и что проход в него открывает какой-то скрытый механизм.

– Допустим. Но зачем вам этот склеп? Вы хотите перенести туда отца?

– Нет. Не только… В этом склепе, – вернее, там, где он находится, – также располагается лаборатория прадедушки, именно в ней он создавал свои невероятные лекарства и там…

– Хранятся его прописи? – взволнованно добавил Джеймс.

– Прописи, да… Я считаю, Джеймс, что в тех прописях есть рецепт. Нужный мне рецепт, чтобы вылечить Хелен.

– Но я все еще не понимаю, при чем здесь зеленые очки.

– Прадедушку похоронили вместе с его личными вещами: его костюм, часы, трость и очки – все в фамильном склепе.

Лемюэль замолчал, пристально глядя на Джеймса, будто бы позволяя ему самому догадаться. Тот задумчиво почесал ухо, и вдруг до него дошло.

– Хороший сын знает, где находится фамильный склеп Лемони!

Лемюэль коротко кивнул.

– Однажды, во время одного из моих… как бы это назвать… в общем, после того, как за штурвалом, образно выражаясь, сидел Хороший сын, после того, как я снова стал собой, Хелен спросила меня, что это за причудливые зеленые очки, в которых я якобы накануне расхаживал по аптеке. И тогда я все понял.

– Он был там, в склепе! Но откуда он узнал, как туда попасть?

– Хороший вопрос, Джеймс. У меня есть одна догадка, но это сейчас совершенно не важно.

Джеймс нервно сцепил пальцы.

– Вы не можете избавиться от Хорошего сына, – подытожил он, – пока не узнаете, где находится фамильный склеп Лемони. Ведь если не попадете в лабораторию прадедушки, не узнаете рецепт лекарства для Хелен и не сможете ее вылечить.

– Я собирался вам об этом рассказать, Джеймс. Просто не знал, могу ли вам доверять. Вы не случайно оказались в моей аптеке, дорогой кузен.

Джеймс вздрогнул: «Он знает?!»

– Не случайно?

– Само провидение послало вас сюда, – сказал Лемюэль, и Джеймс с облегчением вздохнул. – Мне нужна ваша помощь.

– Моя? Но в чем? Я ведь не знаю, где находится склеп, и… Постойте-ка! У вас есть план?

Очередное порванное на кусочки письмо вдруг сложилось, и Джеймс продолжил:

– Именно поэтому вы разрешили мне остаться? Вы уже тогда рассчитывали на мою помощь?

– Я надеялся. Я наблюдал за вами. Вы – достойный Лемони, Джеймс. Вы храбры и честны. Вы спасли нас всех, отправившись в туманный шквал. И вы спасли меня только что.

Джеймс угрюмо скрипнул зубами. Он не считал себя храбрым и уж тем более честным. Само его пребывание в аптеке было обманом. И тем не менее…

– Я помогу вам, Лемюэль, – сказал он. – Помогу отыскать эту лабораторию и найти прописи, чтобы вылечить Хелен. Что от меня требуется?

Лемюэль вытянул руку и указал на бюро.

– Первым делом я напишу письмо.

– Кому?

– Доктору Хоггарту.

– А дальше?

Лемюэль осторожно прикоснулся к алой борозде на шее.

– Дальше вам предстоит столкнуться с Хорошим сыном.

Ручка выскользнула из разжавшихся пальцев и упала на пол. С пера потекли чернила, оставляя на старых досках фиолетовые пятна.

– Гадость. Мерзость. Дохлый мозгляк. – Хороший сын открыл глаза. – Что здесь творится?!

Он был в своей комнате, сидел на стуле у откинутой крышки бюро. С потолочного крюка свисала обрезанная веревка, на полу под ней лежала петля.

– Мозгляк не такой уж и дохлый, нужно отметить, – яростно скрежеща зубами, процедил Хороший сын. Горло болело, из него вырвался рваный кашель.

Хороший сын прикоснулся к шее. Последнее, что он помнил, – это как встал на стул, продел голову в петлю, затянул ее и шагнул в пустоту, а затем…

– И как он смог спастись? – задумчиво проговорил Хороший сын. – Ему помогла старуха? Или этот настырный мальчишка? – Он прервал себя: – Неважно! Нужно наконец прикончить неблагодарного мерзавца! И на этот раз сделать все так, чтобы он уже не смог вывернуться… Где нож для бумаги?

Хороший сын уже склонился было над столешницей бюро в поисках ножа, но тут кое-что заметил. Прямо перед ним лежал лист бумаги.

«Видимо, Плохой сын писал письмо