Путь Скорпиона - Павел Владимирович Волчик

– Нет, это слишком опасно. Мы знали, что нас будут искать, поэтому спрятались гораздо лучше.

Волхв указал на один из островов пальцем:

– Греби туда. Видишь чёрное треснувшее дерево? В него ударила гроза не так уж давно. Горело знатно!

Мальчик развернул лодку. Теперь у него это получалось неплохо. Он старался, и брызги попали ему на лицо.

– Солёная! – удивился он, попробовав капельку на вкус.

– Всё верно, парень, – кивнул Канто. – Здесь начинается Рыбачий залив. А дальше Горькое море.

– Горькое море? – удивился Ахти и сказал сам себе: – Значит, я всё-таки добрался до него.

– Почти добрался, – волхв крякнул, размотал верёвку и поднялся.

Они причалили у чёрной скалы, достаточно покатой, чтобы можно было взобраться на остров.

Первым вышел на берег Канто, за ним Гаспар. Он с трудом поднялся и, перекинув через борт ногу, едва не упал со скалы. Пройдя всего несколько шагов, он, будто сразу устал, сел на камень.

Ахти тоже вылез на берег и уже собрался наверх, но старик его остановил:

– Но-но! Лодку мы здесь не оставим. Иначе нас легко обнаружат.

– Мне что, её одному наверх тащить?

– Подожди здесь, сначала нужно позаботиться о девочке. Гаспар, ты тут не помощник, идём со мной.

Чемпион поднялся. Волхв подставил ему плечо, но Гаспар отмахнулся. Тяжело ступая, он начал подниматься по каменным уступам наверх. Над его левой лопаткой по-прежнему торчала стрела.

Впервые за этот длинный день Ахти остался один. Ну или почти один. Девочка всё ещё спала. В тишине он впервые услышал её ровное дыхание и тихий плеск воды.

Солнечные блики танцевали на водной ряби. Где-то в облаках крикнула чайка. Ахти сел на корточки, зачерпнул в ладонь воды и умылся. Пахло солью и йодом, куда-то делся речной запах тины.

Он вдохнул полной грудью свежий воздух и опустился спиной на камни. Только сейчас усталость догнала его и, как сладкий и медленный яд, расползлась по телу, одурманила голову, налилась свинцом в руках и ногах.

Ахти закрыл глаза и слушал. Чайка. Ровное дыхание. Плеск воды. Где-то в полусне, в этом калейдоскопе умиротворяющих звуков он услышал далёкое ржание лошади.

Мальчик распахнул глаза, мгновенно сел, так быстро, что перед глазами начали бегать светлые пятнышки. Посмотрел в сторону берега. Возможно, он видел лошадь без седока. Возможно, просто тень. Ахти сощурился. Блики на воде обманывали, отвлекали.

– Ахти.

На вершине скалы стоял Фархад. Его богатый наряд поизносился, тюрбан съехал в сторону. Но в осанке и позе всё так же сквозили сдержанность и благородство.

– Здравствуй, Ахти. Я рад, что ты спасся. – Его рука совершила изящный жест, будто приглашая к столу. – Хорошо, что ты теперь с нами.

Что-то заставило мальчика взбежать вверх по уступу, что-то кольнуло у него под рёбрами, когда он увидел знакомый силуэт лекаря на скале. Будто тот был ниточкой, связывающей его с миром тех, кого уже не было с ним: Тойво, старуха Ку-Ку, Лемпи. Он тоже их знал, он единственный…

Ахти добежал до Фархада и, встав перед ним, неожиданно смутился.

Лекарь положил ему руки на плечи, улыбнулся:

– Теперь ты в убежище. Тебе больше ничего не угрожает.

Ахти кивнул и прижался к нему. От лекаря пахло тальком и полынью. Под одеждой он почувствовал твёрдую коробочку – ту самую шкатулку, на которой был выгравирован породистый рысак Бомбей.

Но тут же, вспомнив про странные могилы, которые видел возле дома лекаря, Ахти отпрянул, опустил глаза:

– Нам надо перенести девочку и спрятать лодку? Верно?

Фархад кивнул.

К ним вышел Канто. Втроём они осторожно перенесли свёрток на берег, а затем оттащили лодку на скалу, привязали верёвками и спрятали в глубокой расселине.

Затем Фархад и Ахти подняли девочку и понесли к убежищу. А Канто, озираясь, пошёл следом.

– Давно она спит? – спросил лекарь у мальчика.

– С тех пор как я её увидел. А может, и раньше, – ответил Ахти. – Уже почти два дня.

Фархад нахмурился:

– Она не ранена?

– Вроде бы нет. Но мне кажется, она больна. Или ударилась головой. Нельзя же столько часов дрыхнуть!

– Она ударялась головой?

– Нет. Просто я так подумал.

Лекарь чуть улыбнулся, кивнул.

– Есть болезни, из-за которых спящих людей считают мёртвыми или даже хоронят. Но они просто нездоровы или восстанавливаются.

– Да, только её сон не относится ни к тому, ни к другому, – вмешался в разговор Канто. – Она проснётся в назначенный час.

– Как это? – не понял Ахти.

Фархад снисходительно улыбнулся:

– Наш друг Канто видит нечто судьбоносное и сакральное в поведении девочки.

Они вышли на небольшую полянку, окружённую соснами, ничем не примечательную, и почему-то остановились. Волхв ощупал землю, вытянул из мха стальное кольцо и потянул. Скрипнули старые петли, вверх поднялась крышка замаскированного люка.

– По-твоему, я похож на сказочника или выдумщика? – как ни в чём не бывало продолжил старик, обращаясь к Фархаду. – Ты просто всё ещё не понимаешь, что произошло. Силы путеводной Тахти пробудились, в мир послан Аутиоруусу – цветок пустыни. И поверь мне, в сражении на реке я, немощный старик, смог дать сдачи архимагу. Такой силы у меня не было никогда. – Он в растерянности посмотрел на раскрытую ладонь.

Фархад кивнул:

– Я тебе верю, Канто. Просто пытаюсь всё себе объяснить. Идёмте. У нас много работы.

И они спустились по ступеням вниз, в самое сердце глубокого убежища.

18

Ахти думал, что попадёт в сырую тёмную землянку, где пахнет плесенью и гнилым картофелем, но убежище Фархада и Канто оказалось уютным и чистым местом. Стены, пол и потолок были укреплены свежими просмолёнными брусьями, от которых шёл душистый запах лиственницы. У основания лестницы горел фонарь.

В комнате, больше напоминавшей грот, было светло от узких отверстий в сводчатом потолке. Мальчик, услыхав плеск воды, пересёк комнату – и действительно, они находились в гроте. В конце комнаты, в нише, располагалось нечто вроде колодца.

– Запасной ход на случай, если нас застукают, – подмигнул Канто. Он аккуратно подвинул ноги девочки на кровати, откинул край одеяла и заглянул в спящее лицо.

В пещере было сухо, и мальчику стало интересно, почему сюда не попадает дождевая вода. Он протянул руку и коснулся гладкой, немного выпуклой поверхности, закрывающей