Путь Скорпиона - Павел Владимирович Волчик

– Что это? – прошептал Ахти.

– Стекло, – Фархад подошёл и тоже коснулся окошка. – В вашей стране его почти не встретишь. Нужны плавильни и кварцевый песок. В моей стране песка хоть отбавляй. Из стекла делают сосуды с прекрасными благовониями и масляные лампы, которые горят день и ночь.

– В трактире Тойво тоже держал склянки. Но такие ровные…

Он дохнул на поверхность, и она запотела.

– Истинно, важно умение не только добывать материал, но и талантливо применять его. Эти окна дневного света придумал наш друг Ориоль. И я ещё не видел ничего подобного.

Лекарь подошёл к столу, на котором под покрывалом лежало что-то огромное. Что-то огромное пошевелилось и застонало.

– Мне ещё долго ждать, пока вы закончите свои разговоры?! – раздался над сводами голос Гаспара. – Три старые черепахи! У меня в спине стрела, мать вашу так! Может, вытащите её, а потом будете наслаждаться окнами Ориоля?!

Фархад подошёл, откинул покрывало, внимательно осмотрел рану.

– Самое неприятное, – задумчиво протянул он, – что сейчас тебе уже ничего не угрожает. Плоть скорпиона заживает быстро, она поглотила наконечник и часть древка. Рана начала срастаться. Благодаря этому ты не теряешь кровь. Но нам придётся разбередить рану, чтобы извлечь стрелу и…

– Делай, что нужно, – перебил Гаспар. – Знать подробности я не хочу.

– Могу предложить веселящий эфир, – невозмутимо продолжил Фархад.

– Тот, которым Ориоль напоил того чудилу на сцене? Он хохотал и хрюкал, как свинья, а потом рухнул и сломал ногу.

– Несчастный случай, – сдержанно улыбнулся лекарь. – Но благодаря ему мы открыли чудесный способ избавления от боли.

– Мор́ оки вызывает? – спросил Гаспар и тяжело раскашлялся.

Фархад кивнул.

– Тогда не нужно. Мне хватило видений на той стороне. Ещё малость, и я свихнусь. – Он приподнялся на локте и уставился на лекаря красными воспалёнными глазами: – Давай деревяшку.

Фархад потянулся к подносу. Взял с него округлый кусочек дерева, замотанный полоской кожи, вложил в рот Чемпиону.

К столу безмолвно приблизился Канто, он омыл руки какой-то резко пахнущей жидкостью в медном блюде, насухо вытер чистой тряпицей:

– Я готов.

Фархад переглянулся с волхвом, взял с подноса ланцет, протянул руку и замер над самой раной.

– Постойте. – Лекарь нахмурился, потом широко улыбнулся и согнул в локте руку. – Ну конечно! Как я не додумался раньше?

– Что такое? – хлопнул глазами Канто.

– Яд скорпиона, – ответил Фархад.

– Что «яд скорпиона»?

– Нужен яд скорпиона. В моей стране его используют против опухолей и воспалений, а ещё как болеутоляющее средство. Мои запасы давно иссякли, но перед нами… – Он широким жестом обвёл больного.

Канто присвистнул:

– Ей-ей! Я начинаю завидовать этому чудищу.

– Эй, я всё слышу, – проворчал Гаспар и повернулся к Фархаду. – А если не подействует? Это же мой собственный яд.

– Рискну предположить, что в твою человеческую кровь он никогда не попадал. Яд выделяют специальные железы. Это значит, он может подействовать.

– Может – не может! А если это меня укокошит? – Он крепко схватил лекаря за рукав. – Если попытаешься так от меня избавиться…

Фархад с трудом разжал пальцы Чемпиона. Лицо врача потемнело.

– Если бы я не давал клятву… Если бы ты не нуждался в помощи!

– Ну хватит, вы, оба! – гаркнул Канто. – Ты знаешь, Гаспар, что Фархад никогда так не поступит.

– Я ничего не знаю, – уронил голову Гаспар и тяжело задышал. – Его коса внезапно сделалась тугой, поднялась, зашевелилась чёрной змейкой. – Куда?

– Как можно ближе к ране, но туда, где кожа, а не панцирь, – прозвучал ответ.

– Ткни пальцем.

– Сюда.

Ахти стало нехорошо. Он привалился к стене. Она была тёплой, даже горячей. Он прислонил к перегородке ухо и расслышал, как журчит вода внутри стен грота.

«Тёплые источники, – догадался он. – Вот почему здесь так сухо и хорошо».

Мальчик сполз на пол. Приятная истома расползлась по всему телу.

Как хорошо. Как болят мышцы. И как сладко можно поспать.

Сквозь дремоту он слышал, как входит в плоть жало, как скрежещет о панцирь ланцет.

19

Первое, что он увидел, когда проснулся, – мягкие желтоватые блики на потолке, отблески десятков свечей, горевших внутри грота. Света окошки в потолке уже не давали: видимо, наступила ночь.

Ахти чуть свесился и обнаружил, что находится высоко над землёй, в каменной нише, выдолбленной в стене. Кто-то перенёс его и положил на звериную шкуру.

Гаспар, перевязанный широким бинтом через грудь, сидел на краю колодца и, опершись на стену, играл с волхвом в клетки. Старик теребил бороду и хмуро поглядывал на «орла», которого Чемпион уже посадил в клетку.

Лекарь стоял у стола, на котором накануне оперировал Гаспара. Перед ним, накрытая одеялом по плечи, лежала девочка. Она по-прежнему спала. Ахти разглядел её юное неподвижное лицо, тонкую шею, рассыпавшиеся по столу тёмные волосы. У волос этих, правда, имелся какой-то особенный, рубиновый оттенок. Или просто так падал свет?

Хотя спать Ахти больше не хотелось, он не торопился вставать: внизу намечался какой-то важный разговор, которого он, скорее всего, не должен был слышать.

– Удивительно, что на девочке нет ни царапины, – произнёс Фархад, омывая влажной губкой лоб и щёки спящей, – учитывая то, что она пережила.

– Всё, что девчонка пережила, она не видела, – угрюмо ответил Гаспар. – А вот я насмотрелся в полной мере.

– Тогда будем надеяться, что это её защитило. Возможно, она впала в летаргию гораздо раньше – до того, как ты её нашёл. Впала, потому что не смогла перенести то, что видела на той стороне…

– Возможно, невозможно, – передразнил его Гаспар. – Единственное, что я помню точно: я говорил с ней, когда нашёл, и удостоверился, что это не кто-нибудь, а именно она. Потом мы решили срезать путь, и нас угораздило провалиться в беспамятную яму.

– Там есть такие?

– Как видишь. Земля там полна разломов. Удивительно, что нам вообще удалось вылезти. Всё, что помню, – как тащил её на волокуше. А куда делся Цубаса, хоть убей, не скажу!

– Этот туман скапливается в низинах, – рассуждал Фархад. – У него удивительное свойство влиять на сознание и образ мыслей тех, кто его вдыхает. Выборочно стирать памятные