Путь Скорпиона - Павел Владимирович Волчик

– Зачем вы его связали?

– Скоро узнаешь.

– Да как вы можете? Он же вам доверял…

Ахти шагнул вперёд, схватился за верёвку, и в этот момент Гаспар повернулся. Бледное, сведённое от ярости лицо человека-скорпиона покрывал пот, всегда насмешливый и проницательный взгляд опустел. Зрачки сжались до двух крохотных точек. На лбу надулись вены.

Мальчик отшатнулся.

– Ему… плохо? Это яд?

– Яд? – рассеянно переспросил Фархад, даже не оторвавшись от письма. – Нет, не яд. Это его новая природа. Человек и скорпион ведут борьбу. И сейчас побеждает чудовище.

– Вы можете ему помочь?

Мальчик взглянул на лекаря, потом на волхва, но тот только вяло помотал головой.

– У него приступ, Ахти. Такое случается. Особенно после того, что он перенёс. К счастью, пока Гаспар успевает предупредить нас об этом заранее. Он сам попросил связать его. Иначе в этой комнате не осталось бы никого живого.

Последние слова волхва потонули в низком утробном рычании Гаспара, которое перешло в дикий крик. Угрожающе затрещали верёвки.

– Фархад, пора нести цепи, – сказал волхв.

Лекарь оторвался от текста, потёр ладонями лицо.

– Я переживаю за его рану, Канто.

– Если не закуём его, переживать будет некому.

Фархад подошёл к сундуку и с трудом извлёк из него тяжёлую цепь.

– Понадобится твоя помощь, Ахти.

Мальчик кивнул.

С рассветом приступ утих. Неровное дыхание Гаспара сделалось глубоким, размеренным, и он уснул. Цепи сняли. На месте раны, под бинтом, расползлось пятно крови.

Фархад и Канто начали собираться в дорогу.

– Он сможет идти? – с сомнением в голосе спросил Ахти.

– Он гораздо сильнее, чем ты думаешь, – ответил лекарь.

Мальчик заметил, что аккуратный и внимательный к больным Фархад во всём, что касается Гаспара, проявляет небрежность и лёгкое раздражение. Интересно, с чего бы это?

Для девочки в гроте нашлась чистая одежда. Видавшее виды одеяло заменили тёплой шкурой пещерного медведя. Наличие в убежище женской одежды и цепей натолкнуло Ахти на мысль о том, что многое в возвращении Гаспара из экспедиции было предусмотрено заранее.

За сборами Канто отвёл Ахти в сторону, протянул ему крохотный свиток, перетянутый верёвочкой, и наказал:

– Иди на северную сторону острова – туда, где высится обгоревшее дерево. В роще найдёшь клетку с лесными голубями. Выбери любую птицу и привяжи к лапке записку. Но только крепко. Как привяжешь, подбрось голубя вверх, и он улетит с острова.

Ахти всё исполнил в точности. Лесные голуби отличались от тех, которых он видел когда-то на ступенях Зелёной Пирамиды, размерами и однотонным серым оперением с тёмной полоской на затылке. Голубь, на удивление послушный, сам выпорхнул из клетки, сел мальчику на руки, заворковал и поджал лапку.

– Обученный, – удивился Ахти. Он привязал записку и подбросил птицу вверх. Голубь оттолкнулся от ладоней и, заработав крыльями, полетел к небу, отражаясь в глади озера.

Мальчик закрыл клетку, и тут что-то заставило его обернуться и снова посмотреть на зеркало воды. В чистом весеннем небе голубя уже видно не было, но в отражении появилось какое-то странное облачко, похожее на идеальный ромб.

Воздушный змей? По воде пробежала рябь, Ахти перевёл глаза на небо, но ничего не увидел. Какое-то нехорошее предчувствие заставило его побежать назад.

Похоже, Гаспар уже проснулся и теперь только спящие в берлогах на дальнем берегу медведи не слышали, чем он занимается. По сыпавшимся ругательствам, звучавшим со стороны расселины, Ахти догадался, что мужчины вытаскивают лодку.

Мальчик выскочил из кустов так внезапно, что приковал к себе три пары глаз. Фархад, Канто и Гаспар, тянувшие лодку за канаты, застыли на месте.

– Где девочка? – ошарашил он их вопросом.

Их лица вытянулись, на них застыло одинаково глупое выражение. Лодка с глухим стуком опустилась на дно. Возможно, что-то в позе и голосе Ахти заставило их тут же сорваться с места и кинуться к убежищу.

– Что ты видел? – пропыхтел за спиной мальчика Канто.

– Воздушного…

Мальчик, запнулся о камень и растянулся на земле. Кто-то помог ему подняться, и он снова побежал, нагнав их и даже обогнав остальных.

У входа в грот он замер, почувствовав, что там кто-то есть, кто-то жуткий, чужой. Из прохода веяло холодом.

Тут же его грубо оттолкнули – Фархад или Гаспар. Он не разглядел, кто из них, и, опомнившись, бросился следом.

То, что он увидел внизу, когда сбежал по каменным ступеням, не было похоже ни на что знакомое. Прямо со стены напротив постели, на которой лежала девочка, смотрели жуткие, неморгающие глаза. В изгибах камня едва проступало лицо: упрямый подбородок и крючковатый нос.

Фархад – теперь Ахти не сомневался, что его оттолкнул именно он, – быстрым движением снял что-то с пояса и бросил с размаха в стену. «Что-то» оказалось склянкой, которая разлетелась на осколки, высвободив клубы какого-то едкого пара и заляпав стену сиреневой жидкостью.

Лицо резко вскрикнуло и исчезло.

В грот, тяжело топая, вбежал Гаспар, за ним – волхв Канто.

– Что это было?

– Нас обнаружили, – холодно молвил Фархад и смахнул носком ноги осколки с пола. – Колдун пытался материализоваться в убежище. Но ему не хватило времени.

– Он обезумел, если применяет такие заклинания! – возмутился волхв.

– Он опьянён силой источника и верит в своё могущество.

Ахти почувствовал на своём плече тяжёлую руку. Обернулся и увидел бледное, но довольное лицо Гаспара.

– Молодец, парень.

Ахти почувствовал, как его уши горят.

4

Анемед видел, как исказилось лицо учителя, когда он вышел из транса. Крик, родившийся где-то в глубине лёгких, не сразу вырвался наружу – Моргред схватился за лицо и упал навзничь.

– Ментори! – воскликнул юноша, пытаясь отнять ладони колдуна от лица. – Что с вами?

Учитель застонал и медленно опустил руки. Его глаза были закрыты, на щеке и губах пузырился уродливый ожог, по форме напоминавший чернильную кляксу.

– Торбу, – прохрипел Моргред. – Дай мне мою торбу со снадобьями…

Альбинос мгновенно исполнил просьбу.

– Возьми пузырёк, на котором нарисована саламандра. Хорошо. Дай сюда.

Учитель сильно потряс бутылочку и медленно откупорил.

Из пузырька полилась густая беловатая пена, которой Моргред обильно намазал обожжённое лицо. Встряхнув руку, он снова завалился на спину и беззвучно затрясся от смеха.

Анемед рассеянно глядел на него.

– Я почти прищучил их, – отдышавшись, признался колдун. В уголках его глаз выступили слёзы.