Путь Скорпиона - Павел Владимирович Волчик

Ниметон сидел поодаль и жевал копчёную лосину. На его коленях лежала тяжёлая булава, которой он пользовался как обухом, для добивания на охоте раненых зверей. Обычно ему хватало всего одного удара. Ниметон поглаживал булаву ладонью, как ребёнок любимую игрушку, и занимался самым любимым своим делом – бездумно молчал.

Хелька ходила взад-вперёд, исследуя ловушку, у которой не было ни зримых стен, ни потолка – только колдовские границы. Она уже определила примерные размеры камеры, в которую они попали, и теперь пыталась найти выход.

Надежда, что колдовство ослабеет, рассеется, оставила их малый отряд уже на третий час бдения. Любые попытки пройти сквозь невидимые стены сулили возвращение на прежнюю точку: они снова и снова оказывались у сосны, на которой Руп вырезал след волка.

Хелька, может, и не училась премудростям у всяких ментори, но детство провела в замке, прислуживая господам. Там ей случалось разносить срочные письма, управлять хозяйственным складом. Видя её способности и понятливость, ключник рекомендовал её управляющему замка, а тот, в свою очередь, старшему ритори Соли. Хелька обучилась чтению и грамоте, ей начали доверять даже тайную переписку. Она пристроила в гарнизон брата, которого, несмотря на юный возраст, определили в младшие разведчики. И всё бы ничего, если бы Рупа не сажали каждый месяц на гауптвахту, то за воровство, то за драку.

Стремительная карьера Хельки закончилась из-за ворованной курицы – в день, когда она узнала, что братец прикончил караульного, когда тот поймал его за расхищением замкового имущества.

Рупу грозила виселица. Но по счастливой случайности Лунный зам́ок был внезапно оставлен гарнизоном в связи с военными слухами и падением Исполины. Руп остался единственным узником в замковой тюрьме.

Хелька освободила его ценой почти всего накопленного состояния, и начались их скитания по обезумевшему от страха Таурусу. Тут в дело пошли способности Рупа. Хелька оправдывала его тем, что половина страны грабила и мародёрствовала.

Однажды на рынке, где брат и сестра с трудом доставали себе пропитание, Хелька столкнулась лицом к лицу с ритори Соли.

Серый Лис узнал её, немало удивился и сообщил, что их гарнизон наголову разбит, а он набирает добровольцев для ответственного задания.

В тот момент мир Хельки перевернулся, и она схватилась за возможность служить господину Соли, как голодная дворняга.

Серый Лис платил щедро. И всегда серебром.

Вот почему она продолжала искать выход, даже когда её поганый братец начал посмеиваться над каждой неудачной попыткой.

– Пытаешься просунуть сквозь эту стену палку? Смотри, как бы она не вылезла с другой стороны и не воткнулась тебе в зад!

– Заткнись, – равнодушно отвечала Хелька.

Она напряжённо думала. Если колдовские границы не пройти стремительно, рывком, что, если попробовать медленно?

Хелька подходила к самому краю окружавшего их купола и медленно протягивала руку, затем, двигаясь на цыпочках, погружала в невидимую стену лицо. И в преломлениях света почти видела тонкий, прозрачный переход, но ещё шаг, и она всё равно оказывалась в прежней точке.

– Ночью колдовство рассеется, – сказал Руп, заваливаясь на спину и положив руки под голову. – А пока можно вздремнуть. Соли ведь не говорил, что нужно будет сражаться с колдунами!

Он зевнул и начал гнусаво и фальшиво напевать какую-то пошлую песенку, которую подслушал, когда жил в казармах.

Сжав зубы, Хелька снова и снова пыталась пройти через тонкую грань изломанного пространства. Наконец она пнула кочку, разметав в сторону мох, и села, заткнув уши и зажмурившись, – всё, лишь бы не слышать голоса своего братца.

Она думала о ритори Соли, о том, что подвела его. Хелька отогнала от себя эти мысли. Она глубоко вдохнула и выдохнула.

– Эй, Руп!

– Чего тебе? – раздался ленивый голос.

– А ну, иди сюда!

Он неохотно поднялся, подошёл.

– Дай мне свой платок.

– Это ещё зачем?

– Дай, – велела она. И он снял платок с шеи.

Хелька, ничего не объясняя, завязала себе глаза. Она положилась на интуицию и пока не знала, что из этого выйдет.

– Помнишь, мы играли в жмурки, Руп?

– Ну?

– Раскрути меня, как тогда во дворе. Раскрути и легонько толкни в спину, чтобы я не знала, куда ступаю.

Брат пожал плечами:

– Лады.

Хелька заткнула уши, приготовилась. Руп взял её за плечи и начал крутить, пока у неё не закружилась голова.

– Хватит!

Он подтолкнул её в спину, и Хелька пошла. Пожалуй, чересчур бодро: пройдя пять шагов, она врезалась лицом в дерево и упала навзничь.

Руп громко расхохотался. Ниметон перестал жевать и недоумённо уставился на брата и сестру.

Хелька резко поднялась. Лицо саднило, слёзы пропитали повязку на глазах.

– Ещё!

Смех Рупа оборвался.

– Ещё? – неуверенно переспросил он.

– Да. Быстрее.

– У тебя губа разбита.

Она распрямилась, расставила ноги. Руп подошёл. Он больше не смеялся.

Раскрутил.

– Хватит!

Хелька прошла четыре шага и споткнулась о корягу. Поднялась.

– Ещё!

– Ты сбрендила?!

– Делай, что я говорю. Понял?

В голосе сестры послышались нотки, которых даже Зверёныш Руп боялся.

Он подошёл:

– Как хочешь…

Взял за плечи. Раскрутил.

Хелька зашагала. Три шага. Пять шагов. Восемь. Десять.

Что-то тонкое, как мыльная плёнка, коснулось её лица, натянулось и лопнуло. Она прошла ещё три шага, сорвала повязку и охнула.

Она стояла посреди леса, за границами колдовского круга, и над её головой в полной темноте сияли звёзды. Была глубокая ночь. Видимо, купол, покрывший их, искажал не только пространство, но и время. Или всё это было лишь в её голове?

Она обернулась и посмотрела в темноту рощи. Оттуда медленно, как призраки, выплыли два удивлённых лица с глазами навыкате.

– Как тебе это удалось? – промычал Ниметон и оглянулся, но ловушки не увидел.

3

Под утро Гаспар начал кричать. Спросонья Ахти решил, что на них напали или что Фархад снова делает операцию человеку-скорпиону. Но оказалось, что Гаспара никто не трогает. Более того, к нему даже не собирались подходить.

Руки и ноги Чемпиона были связаны толстыми корабельными верёвками, которыми волхв в сильный ветер привязывал лодку. Гаспар изгибался всем телом, скрежетал зубами и рычал.

Ахти спрыгнул со своей полки. Приблизился к Чемпиону.

– Не подходи, – устало произнёс Канто. Он сидел на шкуре в рваной ночной рубахе и ещё не проснулся.

Фархад писал что-то в крохотном свитке при свете свечи и как будто ещё не ложился.