Двадцать два несчастья – 2 - Данияр Саматович Сугралинов

Когда я закончил свою маленькую лекцию, со стула вскочила, тыча в меня пальцем, женщина с остеохондрозом.

— Это он! — радостно воскликнула она. — Он мне помог! Спасибо вам, мастер!

— А мне он диагностировал коксартроз! — хвастливо выкрикнула с места моя самая первая клиентка. — Я сначала не поверила, думала, выдумывает. А МРТ подтвердило! И меня теперь будут лечить консервативно, без операции! Мы успели! И все благодаря вам, Сергей Николаевич!

Я отвесил чопорный поклон и приложил руку к груди. Что уж тут, приятно, когда твою работу ценят. Особенно приятно, когда тебя признают, сперва освистав.

— Да он самозванец! — взвился Карун, багровея под слоем грима. — Вы что, сами не видите⁈ У него даже сертификата нет!

Но женщины его уже не слушали. При виде меня они радостно загалдели, и самая шустрая, та, что с остеохондрозом, уже проталкивалась ко мне сквозь ряды стульев.

— А вы когда массажи начинаете? — спросила она со льстивой улыбкой, заглядывая в глаза. — Мне так помогло! Так понравилось! Можно меня записать первой?

— Я была первая! — возмутилась дама с коксартрозом.

— Нет, я!

— Девочки, не ссорьтесь, — примирительно сказал я.

Чтобы снять с себя организационный головняк, кивнул в сторону женщины-гренадера, которая возвышалась у входа, наблюдая за происходящим с выражением полководца перед решающей битвой.

— Записываться нужно вон у той сотрудницы. Она менеджер. А я обычный мастер массажа. Какой список мне дадут, с тем и буду работать.

— Записываемся к Сергею Николаевичу у меня, девочки! — крикнула гренадерша так, что Карун поморщился.

Что тут началось! Дамы, практически отталкивая друг друга локтями, ломанулись к менеджеру наперегонки. Та приняла этот натиск с невозмутимостью бетонного волнореза и принялась записывать желающих в блокнот, рявкая время от времени: «По одной! Не толпимся!»

Великий Карун, гранд-мастер рейки и чего-то там еще, остался сиротливо сидеть на сцене в полном одиночестве. Золотистая скатерть, колонка с медитативной музыкой, благовония в курильнице — весь этот реквизит псевдодуховности теперь выглядел жалко и нелепо, как опавшая новогодняя елка в марте.

Он исподлобья посмотрел на меня и процедил сквозь зубы:

— И зачем было весь этот цирк устраивать?

— Какой цирк? — Я приподнял бровь.

— Тебе клиенток не хватило, что ты моих решил отобрать?

Говорил он снисходительно, свысока и сразу перешел на ты, словно обращался к мальчишке на побегушках.

А я такого не люблю. Особенно от подобных персонажей. Поэтому ответил в том же духе:

— Во-первых, здесь я увидел только своих клиенток. — Я загнул палец. — Во-вторых, кто ходил к менеджеру жаловаться, что у меня нет сертификата? Не ты ли, часом?

— А у тебя есть сертификат? — ехидно усмехнулся Карун, скрестив руки на груди.

— У меня есть диплом медицинского института, — ответил я ядовитым голосом, делая шаг к сцене. — Высшее медицинское образование. Многолетняя практика в больнице. Тысячи операций и исцеленных пациентов. А вот есть ли у тебя медицинское образование — это еще большой вопрос. Подозреваю, что только сертификат рейки с трехдневных онлайн-курсов, красная цена которому десять тысяч рублей, и на этом все.

Карун побледнел под слоем грима, и красная полоса на его лбу стала казаться еще ярче на фоне посеревшей кожи. Видимо, я попал в точку.

Система активировала эмпатический модуль без моего запроса, и перед глазами высветилась знакомая табличка:

Сканирование завершено.

Объект: Карун, 35 лет.

Доминирующие состояния:

— Страх разоблачения (94%).

— Гнев подавленный (защитная реакция) (85%).

— Ощущение утраты контроля (81%).

Дополнительные маркеры:

— Расширение зрачков (физиологическая реакция страха).

— ЧСС повышена до 118 уд/мин (острый стресс).

— Попытка сохранить внешнее спокойствие (неудачная).

Вот, значит, как. Весь его апломб и надменность не более чем защитная маска, за которой прячется обычный испуганный жулик, боящийся разоблачения. Примерно как Остап Бендер на агитпароходе «Скрябин»: «Киса, скажите мне, как художник художнику: вы рисовать умеете?».

Я взглянул на него совсем другими глазами и сказал, понизив голос до почти доверительного тона:

— Поэтому, братец Карун, или как там тебя на самом деле зовут… Васисуалий Лоханкин? Василий Пупкин?

Он дернулся, и я понял, что угадал если не с именем, то с сутью.

— Так вот, Вася. Если ты хочешь и дальше продолжать заниматься своим шарлатанством и учить женщин дышать маткой, не надо вставлять мне палки в колеса. И я тебя тоже трогать не буду. Каждый окучивает свою грядку. Договорились? Ты морочишь головы, я лечу.

Карун молчал. На его скулах ходили желваки, пальцы судорожно сжимали край золотистой скатерти. Но я-то знал, что на самом деле он далеко не так уверен, как пытается показать. Поэтому надавил голосом, как когда-то с нерадивыми интернами в операционной:

— Не слышу ответа.

— Договорились, — хрипло выдавил Карун.

На его щеках проступили красные пятна, а взгляд метнулся в сторону, словно Карун не мог вынести прямого зрительного контакта.

— Вот и ладненько, — подытожил я и вышел из опустевшего конференц-зала, оставив гранд-мастера рейки наедине с его восточной музыкой и разбитыми надеждами.

А с менеджером-гренадером мы столкнулись в коридоре, когда я выходил из конференц-зала. Снежана Арнольдовна как раз закончила записывать последних желающих и теперь смотрела на меня с выражением, которое я бы назвал «профессиональное уважение, замешанное на легкой оторопи».

— Сергей Николаевич… — начала она и осеклась. Голос, еще минуту назад способный перекрыть рев взлетающего самолета, вдруг стал почти человеческим.

— Слушаю, — сказал я, скрестив руки на груди.

— Я хотела бы… — Волобуева замялась, и зрелище это было поистине удивительным: женщина-гора, способная одним взглядом загнать под лавку взвод десантников, сейчас переминалась с ноги на ногу, как пятиклассница перед директором школы. — В общем, руководство просило передать извинения. За то недоразумение. С увольнением.

— Недоразумение, — повторил я без выражения.

— Да. Иннокентий… это менеджер, который тогда… ну, который вас… — она поморщилась, подбирая слова, — в общем, он погорячился. Поступила информация, что у вас нет сертификата массажиста, и он принял решение не разобравшись.

— Поступила информация. — Я кивнул. — От гранд-мастера Каруна, надо полагать?

Снежана Арнольдовна промолчала, но по ее лицу было видно, что я угадал.

— Так вот, руководство хотело бы предложить вам вернуться на прежних условиях… — Она запнулась и