Двадцать два несчастья – 2 - Данияр Саматович Сугралинов

— Тебя кто-то обидел? — не унималась Алиса Олеговна, бросив на меня быстрый обеспокоенный взгляд.

— Я сам решаю свои проблемы, — оборвал я неуместную сейчас дискуссию.

Она насупилась, на скулах проступил легкий румянец то ли от обиды, то ли от сдерживаемого раздражения. Но от дальнейших расспросов воздержалась, и остаток дороги мы проехали в молчании.

Только у ресторана, когда машина мягко притормозила у входа, женщина взяла меня под руку, придержала и сказала негромко, глядя в глаза:

— Ну, ты можешь хотя бы один час в день не хмуриться?

Я мог. Но не хотел. Впрочем, устраивать сцены посреди улицы было бы совсем по-детски, так что я молча кивнул и придержал для нее дверь ресторана.

А в голове тем временем крутилась совсем другая мысль: надо бы позвонить Диане. Расстались мы как-то скомканно, на полуслове, и вчерашний поцелуй у подъезда висел между нами невысказанным вопросом. В мои времена после первого поцелуя полагалось усиливать знаки внимания: звонки, цветы, приглашения. Прошло уже полдня, а я ей даже не позвонил. Непорядок. Вдруг обидится или, того хуже, решит, что я просто развлекался.

Хотя, возможно, современные девушки мыслят совсем другими категориями, и все эти ритуалы ухаживания для них такой же пережиток прошлого, как дисковый телефон и черно-белый телевизор.

Разберусь потом. Сначала надо понять, чего от меня хочет эта настойчивая женщина.

— Сергей! — донеслось до меня сквозь пелену мыслей.

Я моргнул и посмотрел на свою спутницу. Алиса Олеговна буравила меня раздраженным взглядом.

— Нет, я понимаю, что практически похитила тебя и насильно привезла в один из лучших ресторанов города, — процедила она сквозь зубы, сохраняя на лице светскую улыбку. — Но ты хотя бы видимость нормального отношения можешь продемонстрировать? Из вежливости! Люди же вокруг смотрят.

Я огляделся. Зал ресторана встречал мягким рассеянным светом, словно здесь горели не лампы, а тлеющие угли древнего очага. Джаз-трио под можжевеловой аркой исполняло что-то смутно знакомое, впрочем, мягко и ненавязчиво. Дерево, тканые узоры, керамика с ручной росписью — интерьер создавал ощущение дома зажиточного ремесленника, который не любит показуху, но уважает добротные вещи.

В своей казанской ипостаси я бы точно не сунулся в такое место, мысленно подсчитывая цену одной салфетки. Публика соответствующая: тихие разговоры, дорогие часы, ненавязчивый запах печеного теста и пряных трав.

— Если из вежливости, то могу, — сказал я, натянув на лицо выражение вежливого внимания. — Слушаю вас, Алиса Олеговна.

Она смерила меня взглядом, словно оценивала, достоин ли я, и покачала головой.

Так ничего и не сказав, подошла к хостес, симпатичной женщине лет тридцати, и прошептала что-то на ухо.

Бросив на меня странный взгляд, та кивнула.

Все эти загадочные телодвижения вокруг моей скромной персоны забавляли, и я просто расслабился. Выслушаю странную дамочку, вкусно поем и откланяюсь.

И нет, я не позволю платить за себя.

Потому что пора Сереге постепенно превращаться в Сергея Николаевича.

Глава 22

Когда нас провели к столику у окна с толстой деревянной столешницей, я, повинуясь рефлексам из прошлой жизни, отодвинул стул для Алисы Олеговны. Она опустилась на сиденье и по-хозяйски кивнула мне с милой улыбкой, словно так и должно быть. Будто я ее личный шофер или, того хуже, оруженосец.

— Так о чем вы хотели со мной поговорить? — спросил я, усаживаясь напротив.

Но тут к нам подошла официантка с меню в кожаных папках. Молоденькая, лет двадцати пяти, с приветливой улыбкой. Склонившись над Алисой Олеговной, она тихо прошептала:

— Специальное меню, как вы и просили.

Хмыкнув, я принялся изучать ассортимент «специального меню». В этом ресторане национальной кухни основными блюдами были мясные, в том числе из конины. Готовясь к встрече, я заранее изучил меню на их сайте. Но то, что я видел, было явно для особых гостей.

Тем временем официантка наполнила наши бокалы минеральной водой, бесшумно двигаясь вокруг стола.

— Мне, пожалуйста, морского ежа в брусничном соусе с имбирем, — прощебетала Алиса Олеговна, захлопнув меню и бросив на меня многозначительный лукавый взгляд. — А еще рульку с черносливом и морской гребешок с соусом из мандарина, кедровых орешков и крыжовника.

Заказ был рассчитан на эффект, это я понял сразу. Дескать, смотри, мужичок, в каких сферах я обитаю, какие изыски вкушаю. Но я в своей московской жизни побывал в таких ресторанах, что впечатлить меня названиями блюд было сложно.

— А вам? — Официантка повернулась ко мне, приготовив блокнот.

— Форель с зеленой спаржей, краба в имбирном бульоне и салат с руколой и томатами, — спокойно перечислил я. — Только соус к салату подайте отдельно, пожалуйста.

Официантка кивнула, записывая, а лицо у Алисы Олеговны слегка вытянулось от удивления.

— Вот даже как? — заметила она, приподняв бровь.

— В ресторанах всегда в любой салат столько соуса наваливают, что потом ничего, кроме этого соуса, не чувствуешь, — пояснил я. — А так добавлю ровно столько, сколько захочу. Или вообще не добавлю, если краб окажется достаточно хорош сам по себе.

— Да ты гурман. — Она уставилась на меня с удивлением, смешанным с чем-то, похожим на уважение. — Не ожидала, признаться.

— Чего именно «не ожидала»? — Я поднял брови и похлопал себя по животу. — Разве по мне не видно, что покушать я люблю?

— Видно. — Она слегка смутилась, отведя взгляд. — Но думала, ты…

— Я — что?

И посмотрел на нее в упор, с легкой насмешкой в глазах. Она замялась, побарабанила пальцами по скатерти, но потом все же выпалила:

— Что ты шаурму с кетчупом и майонезом в основном предпочитаешь.

— Если шаурма приготовлена правильно, то могу и ее, — хмыкнул я. — Хорошая шаурма порой даст фору иному ресторанному блюду. Но мы, кажется, сюда не за тем приехали, чтобы обсуждать мои гастрономические предпочтения. Так о чем ты хотела поговорить?

Холеное лицо Алисы Олеговны сделалось серьезным, и она отложила меню на край стола.

— Прежде всего хотела извиниться перед тобой, Сергей, за свое поведение перед твоей девушкой, — произнесла она со вздохом, опустив глаза.

Я промолчал, понимая, что разговор еще даже не начался. И оказался прав.

— Как увидела, как она на тебя смотрит, так в меня словно чертик вселился. — Она подняла на меня виноватый взгляд профессионально подведенных глаз. — Считай, бабская зависть.