Битва за Москву - Михаил Дорин

знакомые силуэты И-16 и бипланов И-153 «Чайка», чьи фюзеляжи тускло поблёскивали от непрерывной мороси. Чуть дальше виднелись носы МиГ-3 из состава дежурного звена. На противоположной стороне аэродрома стояли штурмовики Ил-2, вокруг которых суетились оружейники, подвешивая бомбы и реактивные снаряды.

Со стороны леса ко мне приближалась группа из трёх человек в плащ-палатках, ступающих по раскисшей земле. Через минуту они оказались рядом со мной.

Увидев одного из них, я не смог сдержать радостной улыбки. Лицо старого знакомого блестело от капель дождя. И взгляд был такой же усталый. Вот только на петлицах теперь знаки различия подполковника.

— Добрый вечер, товарищ командир! — поприветствовал я.

— Здорово, Андрей! А чего не лошади? — улыбнулся Резников, пожал мне руку и приобнял за плечи.

— В этот раз коня не было, — ответил я, вспоминая, как после прошлой разведки мне пришлось скакать на лошади в штаб одной из Оперативных групп Западного Фронта.

Рядом с Алексеем Семёновичем были ещё два представителя командного состава. Среди них был и майор Кораблёв. Тот самый начальник отделения разведотдела 50-й армии, который и ставил мне задачу на разведку.

— Молодец, Михайлов! Кассета где? — спросил майор, пожимая мне руку.

— Вот она, — показал я ему мешок.

— Отлично. Теперь следуй за нами. Командующий фронтом сейчас в штабе армии и ждёт разведданные. Готовься ему доложить результаты разведки лично.

Глава 30

Дождь начал идти сильнее, сгущая свинцовые тучи над аэродромом Городище. Техсостав заканчивал работу на технике, укрывая самолёты и растаскивая баллоны и бочки по укрытиям.

Больше всех «отсвечивал» только ПС-84, стоявший ближе всех к полосе под охраной нескольких бойцов. Очень он был похож на тот самый транспортный самолёт, который доставил меня в Клоково этой ночью.

— Товарищи командиры, нам бы поторопиться. Надо проявить плёнку, — предложил третий человек, который приехал меня встречать.

Он был моложе всех, а на петлицах у него были «кубари» старшего лейтенанта. Похоже, что это один из подчинённых Захара Васильевича Кораблева. А может, и старший дешифровщик.

— Да. Забирай кассету у Михайлова и поезжай вперёд нас в лабораторию. Быстро проявляйте плёнку и сразу в штаб на рассмотрение командующему фронтом.

— Сделаем, — кивнул старлей.

Я отдал ему брезентовый мешок и парень заспешил по стоянке в сторону выхода с аэродрома. Следом за ним направились и мы.

Резников шёл справа от меня, а Кораблёв чуть сзади. Батя не молчал, а проводил со мной как будто инструктаж перед встречей с командующим фронтом.

— О результатах разведки нам всё расскажешь в машине. Заодно объясним, как себя вести, — начал говорить Алексей Семёнович.

— Есть какие-то особенности? — спросил я.

— Много. Ты же на встречу с самим Ерёменко едешь. А с ним шутки плохи, — ответил Кораблев за Резникова, переступая лужу.

— Настолько суровый? — уточнил я.

— Я бы сказал эм… весьма придирчивый, — шепнул мне Резников, чтобы Кораблев не слышал.

Недалеко от стоянки находились две машины ГАЗ-М1. Одна из них уже отъехала и направилась по раскисшей грунтовой дороге в сторону Брянска. Ещё одна «эмка» была заведена и тихо гудела на холостых оборотах.

Я и Резников сели на заднее сиденье, а Кораблёв занял место впереди. Через несколько минут мы уже тряслись на ухабах по дороге к штабу 50-й армии. В салоне пахло сыростью и табачным дымом, но Резников с ходу решил заняться инструктажем «по мерам безопасности при докладе командующему фронтом».

— Слушай меня внимательно, Андрей. Ерёменко мужик крутой, на расправу скорый. Если что не по его, то с землёй сровняет. Поэтому запоминай правила.

Голос Бати звучал с отеческой заботой.

Резников строго-настрого запретил извиняться за внешний вид.

— Ты с боевого вылета, а не с парада. Зашёл, встал по стойке смирно, доложил громко и чётко. Никаких запинок, — объяснил Алексей Семёнович.

— Понял, — спокойно ответил я.

— Докладываешь только то, что видел своими глазами. Высота, курс, ориентир, количество танков… если заметил, конечно. Если генерал-полковник Ерёменко спросит, куда они пойдут завтра — молчи. Знаю, что ты парень грамотный и можешь предложить что-то своё. Но твоё дело — разведка, а не стратегия. Начнёшь предполагать, командующий тебя сожрёт.

Я молча кивнул и взглянул на карту в своём планшете. Мысли у меня и вправду были, но решение о передислокации войск, если таковые понадобятся, будут принимать другие люди.

И в самом конце столь целевого инструктажа Резников перешёл к психологии.

— Андрей, и самое главное. Если Ерёменко начнёт давить, скажет что тебе со страху деревянные макеты привиделись, что ты паникёр и трус, не тушуйся. Стой на своём намертво. Он не терпит слабаков, но уважает тех, кто уверен в своих данных. Понял меня?

— Конечно, товарищ командир.

В этот момент к нам с переднего сиденья повернулся Кораблев и посмотрел на Резникова.

— Может лучше не поведём его, Семёныч? Не выдержит. Молодой ведь. Вспомни того капитана, который чуть в обморок не упал.

Алексей Семёнович посмотрел на меня и вытер лоб, взмокший от пота.

— Я за Михайлова ручаюсь. С мессерами справлялся и здесь не стушуется.

— Алексей Семёнович, тебе верю. Но это не одно и то же, что перед Ерёменко стоять.

Чем больше эти два «не мальчика, а мужа» говорят о командующем фронтом и его суровом нраве, тем больше мне не терпится с ним встретиться. Относительно недавно Ерёменко Андрей Иванович получил звание генерал-полковника и сейчас готовился отражать удар немецких войск на Брянском направлении. В прямом смысле, на Брянск, а не с какого-то другого направления, что было большой ошибкой. Немцы ударят не только на стыке Резервного и Брянских фронтов и проведут отвлекающий удар «в лоб» на Трубчевск, но и с южного фланга. Быстро выйдут к Орлу и поставят под угрозу полного окружения 3-ю и 13-ю армии.

— Захар Василич, всё будет нормально. Он же всего лишь человек, — спокойно ответил я.

Кораблёв что-то проворчал себе под нос и отвернулся, уставившись перед собой. Он достал портсигар и закурил. Окна уже начали запотевать, и водитель периодически протирал лобовое стекло тряпкой. В перерывах между протирками он отчаянно сигналил, требуя уступить дорогу.

За окном в это время медленно тянулись колонны пехоты в намокших шинелях и плащах. Бойцы и их командиры шли ссутулившись под дождём. На обочине ревел мотор застрявшего грузовика ЗИС-5, который красноармейцы пытались вытолкать из колеи. Его объезжали гужевые