Беги за мёртвым кроликом - Павел Сергеевич Иевлев

Глава 21. Утрата ретроспективной силы

Полицейская дисфункция

Исследование QBism aposteriori Co. Нейросаммари. Архив

В результате изменения структуры социальной реальности функции полиции радикально трансформировались. Отчасти это связано с полной цифровой прозрачностью современного общества, которая сняла с неё задачи по выявлению истины, но гораздо важнее полная смена концепции общественного реагирования.

В QBism-парадигме значим не факт «преступления», а момент обновления ожиданий агента. Система предиктивна и проактивна, она фиксирует нарастающую вероятность нарушения общественных априоров и корректирует условия агентного взаимодействия, модеративно исключая вектор возможности.

В условиях актуализируемой реальности наказание теряет онтологический смысл, потому что направлено в то прошлое, которого больше нет. В QBism оно не определяет будущее. Система построена на апостериорном обновлений ожиданий и ставит вопрос «что делать» до того, как возникнет вопрос «кто виноват». Исторически наказание было малоэффективно, потому что не меняло условий задачи, ответом в которой было преступление. Это порождало либо прямой рецидив, либо косвенный, через фиксацию неправильного прошлого в предельно токсичный ретрослед «криминальной биографии». В QBism-обществе наказания не существует, есть лишь агентная ответственность, обязывающая агента к пересчёту на основе нового опыта.

Сегодня полиция максимально далека от своей прежней роли репрессивного медиатора, став службой сопровождения в ситуациях социальной дезориентации. Её основная функция — помогать людям справиться с избытком агентной ответственности. Безопасность при этом реализуется на другом уровне — через проактивную модерацию агентных взаимодействий.

Сцены и диалоги. Детектив Ром

Церковь на болоте

— Ром. Детектив Ром.

— Павел. Отец Павел.

— Лена. Просто Лена.

— А эти дети...

— Не обращайте внимания. У них свои игры, мы там лишние.

— У вас тут что, сиротский приют при храме?

— Не совсем. Или совсем нет. Им нравится здесь играть, и пусть это будет лучше здесь, чем где-то ещё.

— Играть на кладбище у одинокой церкви среди болот?

— Почему нет? Мёртвым всё равно, а мы с женой привыкли.

— Как-то... Неблаголепно, что ли...

— Люди сейчас имеют довольно странные представления о роли церкви и принятых в ней нормах. «Благолепие», что бы вы ни имели в виду под этим словом, далеко не в приоритете. Но давайте зайдём внутрь, сейчас будет сильный дождь.

— Откуда вы знаете?

— Опыт. Опыт и метеозависимость. Моя левая нога — отличный барометр. Вот видите, уже начинается. Роберт, не присоединитесь к нам?

— Нет, у меня новый заказ пришёл. Работа.

— Ну, благослови тебя Господь на твоём пути.

* Машина уезжает.

Детектив Ром

— Вы знакомы?

— С Робертом? Конечно. Это единственный таксист, который сюда приезжает. Дорога сами видели какая...

— Я бы даже не назвал это дорогой. Местами мне казалось, что мы просто плывём в болоте. Как к вам попадают ваши... прихожане, или как это правильно называется?

— У меня нет прихода в обычном смысле. Сейчас их вообще почти нет. Но что же мы стоим на пороге? Дождь усиливается.

— Да, конечно. А дети? Их вы не позовёте?

— Они не пойдут. Но вы не беспокойтесь, с ними ничего не случится. Вот сюда, здесь у меня нечто вроде кабинета. Чай, кофе?

— Кофе, если можно.

— Дорогая, сваришь?

— Конечно. Вам, детектив, чёрный и крепкий, без сахара?

— Как вы догадались?

— Подходит к образу.

— Спасибо, буду благодарен.

— Капельку коньяку? В такую погоду только им и спасаюсь.

— Не откажусь.

— Сейчас налью. Итак, что привело вас сюда? Преимущество этого места — к нам никто не попадает случайно. Так что гости редкие, но, как правило, интересные.

— Большая часть работы детектива — приставать к посторонним людям с вопросами. Согласно правилам, должен предупредить, что отвечать на них вы не обязаны, поскольку я не представляю полицию, а являюсь частным лицом.

— Для меня сам факт существования детектива в современном мире уже изрядный сюрприз. Разве сейчас есть что расследовать? Как же предиктивная деформация цифровой среды? Или вы ограничиваетесь БЦЗ, как портовая полиция?

— У меня нет определённой юрисдикции. Пожалуй, можно сказать, что моя агентная ответственность тяготеет к границе сред. Именно там происходит всё интересное. При этом у меня нет никаких полицейских прав: я не могу никого арестовать или потребовать ответов от того, кто давать их не хочет.

— Ничего страшного, я открыт для общения. За исключением того, что является тайной исповеди либо доверенными мне секретами. И какое расследование направило вас ко мне?

— Я разыскиваю одну девушку. Но, если вы не против, начал бы с вопросов общего, так сказать, характера.

— Ничуть не против. Как вам коньяк?

— Превосходный. Подозреваю, что у меня недостаточно утончённый вкус, чтобы оценить его по достоинству. Обычно я пью в портовых барах, это тоже часть работы детектива. Виски там иногда попадается неплохой. Вы сказали, что прихода у вас нет. Это нормальная ситуация? Простите, я впервые сталкиваюсь в расследовании с представителем Церкви и хочу прояснить для себя некоторые контексты.

— Это довольно сложный вопрос, на самом деле. С одной стороны, этот храм никогда не имел полноценного прихода. «Церковь при кладбище» особый вид служения, с преобладанием очевидной функции. Несложно догадаться, что, скажем, венчаться и крестить младенцев люди предпочитали в других местах. С другой стороны, сейчас понятие «окормляемого прихода» вообще утеряло классический смысл, поскольку ритуальная часть становится всё менее значимой, а функция духовного наставничества и морально-этической поддержки чаще всего реализуется удалённо.

— Удалённо?

— Человек скорее обратится к священнику через видеочат, чем пойдёт в храм, такова особенность современной жизни, где удалённые коммуникации преобладают. Церковь долгое время придерживалась консервативной позиции в этом вопросе, но потом и ей пришлось проследовать в Цифру, потому что храмы опустели, а люди всё так же нуждаются в духовном водительстве. Так что число прихожан священника — это число подписчиков на его канал. Виртуальные трансляции проповедей, служение на камеру, исповеди в видеомессенджере. В клире уже ведутся споры о виртуальном причастии, и я уверен, что современный подход восторжествует. Католики давно и венчают удалённо, и крестят, и даже отпевают.