Колыбель Мрака - Настя Полос

Меня ничто не волновало.

Я погибну со своей Меках.

Но огонь не коснулся Теодоры. Он замер, облизывая высокий барьер тьмы, что распространился над каждым инурийцем и дэволом. Раздался лай, и Кловисса отбросило на десяток метров.

На мое плечо упала тяжелая рука.

– Не мри, инуренок, у нас с тобой общее дело.

Руун вскинул серп в небо, и теневые собаки помчались прочь. Огонь потух, сдавливаемый тьмой.

Самбур заревел, словно его сердце проткнули стрелой. Земля задрожала неистово, пытаясь согнать нас. Задул ледяной ветер. Дэволы замерли, оборачиваясь к своей Кходеш.

И я сделал то же самое.

Больше Теодоре не важна битва, не важен маяк. Осознание в ее взгляде ускользало, уступая место кровожадной ярости. Она смотрела на руку, сжимавшую мое плечо.

– Ты.

Наша связь затрещала, покрываясь мерзлотой.

«Ты выбрал сторону, Игнар. Я убью его любой ценой».

Обреченность, которой отдавали ее слова, заставили меня пошатнуться. Я терял ее. Прямо сейчас.

Теодора сжала кулаки, тьма вокруг ее рогов закружилась яростным танцем. Издали послышались вопли, которые пробирали до костей.

А потом она погрузила руки в землю.

– Прекрати! – раздался крик Рууна.

«Тогда я сделаю все, чтобы остановить тебя», – передал ей я, прежде чем отгородиться от нее. Насовсем.

Земля задрожала, появились трещины. Гнилые руки потянулись из разломов. Колыбель выпустила мертвецов.

– Спаси нас, Такал.

Я резко обернулся.

Рядом стоял Имран, удерживая бок рукой. Рот был слегка перекошен, кровь осталась вытертым следом. Он внимательно следил за Теодорой.

Я испытал такое облегчение, что из глаз брызнула влага. На мгновение забывая обо всем, сделал шаг к нему и притянул к себе. Веки закрылись, и я сдавил брата в объятиях, ненавидя себя за то, как относился к нему все это время.

Рука ответно легла мне на спину, второй провела по волосам. Как в детстве.

– Прости меня. – Я имел в виду все.

– Тебя не за что.

– Я думал, ты умер.

– Живее живых. А если ты продолжишь пускать сопли, наша Меках уничтожит весь Самбур.

Оторвавшись от брата, я хлопнул ему по плечу, тот скривился. Я повернулся к разломам.

– Мы должны остановить ее, Имран.

– Остановим.

Руун статуей продолжал безвольно смотреть, как Теодора вытягивала из себя силы.

– Уходи! – сказал ему я, подходя ближе.

Но Руун никак не реагировал, и тогда я толкнул его. Дэвол зарычал и почти проткнул меня серпом, но вовремя опомнился.

– Ты должен уйти!

Завывания становились все громче, слышались крики инурийцев, падающих в разломы. Воины Кловисса бились с остатками нашей армии. Дэволы стягивали тени и прочищали путь к башне.

– Нет, – сказал Руун, – я не дам ей распахнуть врата. Но вы должны избавиться от ее щенков.

Сказав это, Руун улыбнулся дочери и согнал вокруг своих ладоней тьму. А затем также опустил их в землю. Две силы столкнулись, разломы поползли в обратную сторону. Тени набрасывались друг на друга, а вой мертвецов утих.

Лицо Теодоры скривилось.

– Мне нужно время! – сказала она.

Аастор кивнул, и вместе с Ранилой прыгнул в портал. Они оказались перед нами за долю секунды и попытались достать до Рууна, который напряженно пытался теснить магию Теодоры.

Но мы встали у них на пути.

Глаза Аастора загорелись. Ранила же, наоборот, нахмурилась.

– Как же давно я этого ждал!

– Взаимно, – бросил я и вскинул меч.

Глава 43

Я никогда не понимала, чего хотят боги. Почему силой своей не остановят страдания. А потом узнала ответ и содрогнулась.

Мои дети. Да благословят вас боги на этом пути!

Из личных дневников Талиты.

Говорят, смерть забирает лучших. Это не так. Смерть забирает всех. Ей плевать, кто перед ней: плохой или хороший. Смерть вгрызается острыми зубами в плоть, выхватывает часть за частью. И как бы доблестно ты ни сражался – смерть всегда побеждает. Ты можешь быть воином, держащим светозарный меч, встать против мрака и доблестно биться, но смерть все равно пожмет свое. Сколько бы ты ни был храбр, сколько бы ни прятался – она настигнет. Никто никогда не выигрывал смерть. Она приходит всегда.

Инурийцы бились друг против друга. Верные Кловиссу – предателю, что вел свой народ на бойню. Их забирала смерть. Верные новому Верховному – того, кого они не знали, а если и знали, то пристыженно делали вид, что нет, но они покорялись Такал и воле Ее, а значит, обязаны идти за ним. Смерть пожмет и их. Дэволы, сражающиеся со смертью, были верными ее подданными. Они уводили солдат, бились с другими. Но как бы ни были сильны – смерть победит. Мертвецы, что выползали из могил, подгоняемые зовом их Кходеш, сами были смертью.

Звук боя оглушал. Крики мешались со стонами. Всюду лилась кровь, наполняя мерзлую землю и согревая ее. Самбур впитывал страдания, словно всегда мечтал вкусить мертвечины. Небо заволокло тучами, но снег не срывался. Погода вторила стенаниям.

Сталь против когтей, мертвецы против живых. Разломы трещали, воздух пропитался магией.

Уже ничто нельзя остановить.

Ранила неуверенно бросилась к Рууну, но путь ей преградил Имран. В глазах отражалось нежелание вступать в схватку, но меч держался твердо, направлен на хрупкую дэвольшу.

– Она умрет, если не остановится, – сказал он ей.

– Я не могу ослушаться своей Кходеш, – ответила она ему.

И бросились в бой.

Ранила не пользовалась оружием, она нападала когтями. Острозаточенными, блестящими и смертоносными. Каждый раз, когда она тянулась к шее Имрана, тот ловко отбивал все нападки, а затем стремительными ударами оттеснял ее прочь.

Оба, казалось, дрались вполсилы, не желая ранить. Может, связь с Теодорой скрепила их? А может, оба пропитались уважением друг к другу?

Никто не знал.

Но наша битва с Аастором отличалась.

Двое безукоризненно преданных своей Госпоже. Оба готовые на все. Оба любящие.

Я видел это искрами боли и обиды в его глазах, когда Аастор бросался на меня. Он желал моей смерти. Точно так же, как этого хотел я.

– Такой ублюдок, как ты, не смеет даже смотреть на нее! – сказал Аастор.

Он обвил кулаки темными лентами, и те с силой врезались в мое тело. Чужая когтистая ладонь старалась дотянуться до кровяной раны на боку, но я перехватил его запястье и воткнул клинок в сгиб локтя. Аастор отдернул руку, но лезвие все равно глубоко оцарапало кожу, выпуская черную вязкую кровь. Вены на дэвольском лице заходили, а пасть оскалилась. Тени прыгнули на меня, хватая за шею и лишая воздуха. Ладони опалило светом, и я сжал черный обруч, обжигая отродье. Но Аастор не намеревался сдаваться. Он открыл портал, а затем появился у меня за спиной. Когти вонзились в спину, тени обвили ноги, заставляя упасть.

Земля встретила жестким ударом, но я уже обернулся и пнул Аастора в колено. Я мог использовать магию, но я должен копить ее, не растрачивая потенциал. Зверь же внутри был не согласен, желая разнести Аастора в пыль.

Дэвол пошатнулся, но устоял. Этого хватило, чтобы я метнул кинжал ему плечо и проткнул. Поднявшись, я ударил его в подбородок. Дэвол оторопел, и я, подкинув оставшийся кинжал, полоснул по животу.

– Ты хочешь своей Кходеш, – издевательски протянул я, – смерти.

– Ты недооцениваешь ее, всегда недооценивал!

Аастор поднял столб тьмы, ленты обхватили меня за конечности и стали прижимать к земле. Дэвол медленно подходил, пылая яростью. Ладони легли на мое лицо.

– Твоя смерть освободит ее, – начал он. Тени впились в бок, высасывая мою кровь. Я плотно сжал губы, не давая стону агонии высвободиться. – Она не может принять себя из-за тебя. Пора это прекратить.

Аастор сцепил ладони и выпустил тени, тараном пробивая мою грудь. Но путы не выпускали, заставляя стоять на месте и рваться на части.

Когтистая лапа взлетела для смертельного удара.

Но ее остановила белая тонкая плеть.

Имран, с крупными каплями пота, весь