Колыбель Мрака - Настя Полос

отрядов, которые не понимали, что происходило. Поле накрыла тишина, отчего слышался каждый рев, каждый рык потерянных душ.

– Если хочешь, чтобы кто-то выжил, прикажи им подойти к нам.

Голос Рууна звучал хрипло и устало, он смотрел только на дочь.

Его слышал только Имран, потому что я полностью сосредоточился на том, что происходило с Теодорой. Брат громко крикнул, приказав немедленно собраться вокруг нас.

– Я должен помочь ей, – сказал я.

Но Теодора решила иначе.

– Аастор, – срывающимся голосом позвала она. – Аастор!

Дэвол, находящийся почти на грани смерти, встрепенулся. Его веки задрожали, и когда она вновь позвала, откликнулся. Теодора не смотрела на меня, не искала моей помощи. Перевернувшись на живот, она протягивала руку к раненому дэволу, что тоже тянулся к ней. Я сделал шаг, но Руун грубо остановил меня, ударив по груди. Я схватился за меч, но он опередил меня, сказав:

– Если хотите жить, подойдите ко мне!

Командный голос бывшего генерала заставил остальных дэволов без раздумий встать плечом к плечу с инурийцами.

Аастор тем временем уже уложил Теодору на свои колени и что-то шептал. Его лицо исказилось страхом и болью. Он пытался выставить щит, но тот дрожал и не выдерживал натиск магии Теодоры. Аастор говорил и говорил, и чем больше теней втягивалось в нее, тем быстрее шевелились его губы.

Меня ломало изнутри. Схватившись за волосы, я потянул руки в стороны, чтобы немного привести себя в чувства. Я ничего не понимал, не мог ей помочь и оставался немым наблюдателем. Мне было плевать, что она искала утешение в другом, что не желала меня. Главное – чтобы он ей помог. Если не мог я.

– Ранила! – крикнул ей Руун. – Подними щиты! И молись Дальшах и Биралю, чтобы мы выжили.

Решительность Рууна не прятала его страх. Он поднял руки, закрывая нас куполом. Глаза держались за дочь.

– Что происходит? – спросил Имран.

– Твой брат, самый глупый Верховный в истории вашего народа, совершил ужасную ошибку! – облик Рууна изменился, воплощая те самые ночные кошмары, которые преследовали детей Инуры. – Она не справляется. Слишком много эмоций. Это рвет ее изнутри. Дэвол обязан быть холодным на поле боя, а она… – Лицо Рууна перекосило. – А она умирает.

– Умирает? – глухо повторил я. – Я должен идти к ней!

– Стой, мальчишка! Твоя смерть только добьет ее!

Смерть?

Аастор говорил быстрее и резче, тряс Теодору, но та смотрела только на небо. По щекам Ранилы стекали слезы, но она упорно держала щит.

«Борись! Борись!» – кричал я мысленно ей. – «Борись или я уйду вслед за тобой, Меках!»

Голова Теодоры слегка повернулась. Ее глаза нашли мои.

Потоки магии прекратились, и под ее кожей заклубилась темнота. Стало тихо, а потом резкая вспышка резанула по ушам, Руун крепче сжал кулак. Темная стрела вырвалась из ее груди и помчалась ввысь. Мы проводили черную молнию взглядом, и она исчезла в облаках, окрашивая их в темные цвета.

Мир остановил ход. Мы успели сделать только один выдох, когда гром сотряс небо и черный разряд ударил в маяк.

– Такал!

– Богиня!

– Спаси нас.

Один удар, и башня рухнула.

– Ранила! Щиты крепче!

От башни ширился черный диск. Он рос и рос, а потом полностью застелил все тьмой. Те, кто не успел добежать до нас и скрыться за куполом, погрузились в ночь. Мрак поглотил и растрепал их души.

Черная туча не прекращала пытаться пробить купол. Руун громко кричал, удерживая над нами защиту. По лицу бежали дорожки темной крови.

А потом прекратилось так же резко, как и началось.

Теодоры, Аастора и Ранилы не было.

Самбур погрузился во мрак.

Глава 45

Мраки слишком сильны и могут завладеть слабым разумом.

Из летописей Райлана.

Дарин

Мир. Мрак. Боль.

Предательство.

Теплые руки сжимали меня, убаюкивали.

Все кружилось, воздуха не хватало. Маяк уничтожен. Но мне все равно. В груди болело.

Джессика жива. Она ждет тебя.

Руки потянулись к груди, желая вырвать сердце.

– Остановите ее! – из последних сил произнесли с придыханием. – Кто-нибудь!

Темно-бордовое небо манило.

Сознание застряло где-то меж миров. Я здесь и меня нет. Я существовала и стерта. Я дикая магия, я огонь, я тьма. Я слабость, разбитое сердце, я человеческая душа. Я мгновение и бесконечность. Все это разные оттенки боли. Личной агонии. Я не чувствовала ни счастья, ни облегчения.

– Дарин, – позвал меня голос. Почти бесцветный. Мертвый.

Я повернула голову. Аастор лежал рядом, смотрел мутным взглядом. Он исчезал. Уходил. Оставлял меня!

– Как ты смеешь?! – вырвалось у меня.

Трава вокруг нас колыхалась. Ранила убежала за помощью. Легкий ветерок трепал волосы, проходился по ранам.

Аастор моргнул, в его взгляде появилась легкая осознанность.

– Как ты смеешь оставлять меня?! – Я повернулась набок. Сил вставать не было. – Предатель!

Несмотря на злые слова, с глаз срывались слезы. Все катилось, падало в червоточину. Меня не оставалось. Но кто я? Сколько я здесь провела? Чему научилась? Но так и не осознала главную мысль.

– Я с… тобой. – Аастор попытался подняться, но вновь рухнул. Из оторванного рога струилось темное марево. – Я стараюсь.

– Где он?

Послышались голоса. Ранила привела Линетт, и та склонилась надо мной, осматривая на наличие повреждений.

– Где рог? – Вновь я спросила.

– Здесь, – мне ответила Ранила.

– Дай.

Она непонимающе нахмурила брови, дрожащими ладонями протянула обрубок.

Гром сотряс ясное небо. Деревья зашумели.

– Райлан вторит ей, – прошептала Линетт.

Рог был холодным. Я крепко обхватила его.

До ужаса хотелось спать, но я прогнала усталость. Подтянувшись к Аастору, приложила отломок к корню. Он дернулся, но я осталась непоколебима.

Магия дэволов – темная, страшная и опасная. Но тьма – обратная сторона жизни. Без ночи невозможен день. Ночь усыпляет, расслабляет. В ночи рождаются мысли, открываются сердца, зарождается жизнь. Ночь охлаждает, она остужает после знойного тягостного дня, дает отдохнуть всем живым существам.

Ночь – смерть. Ночь – жизнь.

Открыв сердце, пропуская через него тьму, я порождала жизнь. Выпуская мрак тонкими полосками, обвила рог Аастора силой. Он сжал зубы, но стон все равно слетел.

Он резко распахнул глаза. В медовых глазах черными точками отражался страх. За меня.

Я послала ему короткую улыбку, прежде чем уснуть.

☆・・・★・・・・・★・・・☆

Каждая мышца горела. Каждая кость выворачивалась наизнанку. Кожа, словно чужая, зудела. Веки налились свинцом. Голова кружилась. Хотелось сорвать все с себя, пустить в ход когти и выпустить магию на свободу.

Я приподнялась на локтях и увидела Аастора, спящего возле моей кровати на полу. Ранила дремала сидя у стенки, согнувшись пополам. Хотелось помочь им лечь поудобнее, но тогда они проснутся и не дадут мне сделать то, чего я хотела.

Осторожно поднявшись, я отметила, что меня переодели и отмыли от пыли. Я скосила глаза на Аастора. Надеюсь, не он. Окинув взглядом темную комнату, я ощутила щемящее чувство в груди.

Я так старалась от них отгородиться, не проникаться, не доверять. Но они все равно сделали это, пробрались вглубь меня, овладели и стали…

Семьей.

Шторы колыхались. За окном гремел гром, и шел дождь. Меня лихорадило, и, казалось, Райлан тоже страдал. Тосковал и переживал.

Я бесшумно проскользнула мимо спящих. Выйдя на порог, я успела открыть дверь, но вдруг позади меня мелькнула тень. Линетт.

– Куда ты? – спросила она, сложив руки на груди.

– Мне надо уйти.

– Аастор рассказал, что случилось. У тебя почти вышло убить его.

Джессика жива.

За дверью ударил гром.

– Мне нужно идти.

– Удивительно, насколько Райлан привязался к тебе. Ты его душа и сердце.

Я промолчала.

– Иди, Дарин. Но прошу… возвращайся домой.

Меня разрывало изнутри. Казалось, я упаду замертво. Но мне нужно успеть! Узнать! Кровь