Пешка бронзового века - ИМП

Она оцепенела, замерла в глупом желании, чтобы её не заметили. Будто мышь перед удавом, она не побежала, а продолжила смотреть — из леса выходили не только воины с копьями и раскрашенными телами, но и другие люди. Несколько истощённых, явно пленников в грязных лохмотьях, идущих со связанными за спиной руками, подгоняемые редкими тычками в спину; фигуры постарше, без обычного оружия вовсе, с костяными ножами и подвесками на груди.

Нестройной массой они растягивались вдоль всего леса — там, где минуту назад была пустота, теперь стояла живая, безмолвная толпа, и Сола, застыв в ледяной воде по колено, обмерла от ужаса.

Ткань выскользнула у неё из онемевших пальцев в воду.

Она наконец сбросила оцепенение и, резко развернувшись, побежала к пещере, не разбирая дороги, оскальзываясь на мокром склоне и камнях, чувствуя, как сердце, готовое выпрыгнуть, колотится где-то в горле, а лёгкие жжёт от каждого вдоха.

Седьмой был в пещере, когда задыхающаяся, испуганная Сола, путающаяся в словах и жестах, вбежала внутрь с округлившимися от ужаса глазами. Никаких датчиков контроля на подходе к их жилищу не было: всё, что могло бы засечь чужаков на расстоянии, осталось на сгинувшем боте, разбившемся где-то за горизонтом. Скудная периферийная сеть медицинского бокса едва дотягивалась до границ самой пещеры, ничего не видя и не слыша за её пределами. А ПЕХ стоял в энергосберегающем режиме с полностью заглушённой электроникой.

— Шурахи! — выпалила Сола, тыча пальцем в сторону выхода, немного отдышавшись. — Много. Очень. Идут сюда, — её по-настоящему трясло.

Седьмой не стал терять времени на уточнения, почувствовал по тону девушки, что пришла беда, опасность. Он метнулся к раскрытой у стены броне — ПЕХ стоял раскрытым, в режиме ожидания, — и постарался, не теряя времени, облачиться в него с той скоростью, на какую вообще был способен, вспоминая нормативы Системы и гонявших его сержантов. Между прочим, его всегда удивляло, что, укладываясь в требования Системы, они — Пешки — всегда опаздывали, и сержанты заставляли их повторять эти процедуры снова и снова. Но он ни разу не посмел усомниться в справедливости сержантов, а вот сейчас, пусть и не специально вспомнив, задумался.

Индикатор заряда, вспыхнувший перед внутренним зрением в момент активации, высветил критически низкий уровень. Система, проведя моментальный анализ, заглушила кучу сторонних вспомогательных систем, датчиков и бесполезных в данной ситуации энергоёмких усилителей, не позволяя ПЕХу тотчас же отключиться, сожрав последние крохи заряда. И всё равно гарантировать, что в случае непредвиденной ситуации батарея не подведёт, она не могла. Хватит на движение, и то лишь на короткое время — на серию манёвров, а тем более на нечто похожее на бой точно рассчитывать не приходилось. Воевать? Даже не смешно — в таком состоянии это было просто немыслимо. Но и других вариантов ему никто не предложил. Была мысль взять одну из батарей с ПЕХа генерала, но сейчас на это просто не оставалось времени. Знай он заранее, как всё повернётся…

Седьмой вышел из пещеры и замер у самого входа, перегородив своим массивным ПЕХом проход, в надежде если не одолеть нападающих, то хотя бы не пропустить их внутрь. Виброклинок с тихим щелчком показал своё жало — больше как элемент устрашения, нежели реально опасное оружие, единственное, на которое теперь можно было рассчитывать, — и то с поправкой на то, что перед ним аллурианцы: отсталые, но всё же имперцы, а применение виброклинка против них было под запретом.

Система услужливо вывела информацию:

Численность: сорок пять человек. Вооружение: метательное, холодное и дробящее — копья, луки, костяные ножи, оружие ближнего и дальнего боя, достаточное, чтобы представлять реальную угрозу в случае выхода из строя батареи, превратив несокрушимую боевую единицу в застывший саркофаг.

Система выдавала одну рекомендацию за другой, просчитывая варианты: занять позицию у входа, использовать естественное сужение прохода как узкое место для блокирования, действовать виброклинком на встречных траекториях, не позволяя окружить себя числом, стараясь перерубать древки копий, — расчёты, которые тут же обесценивались тем же самым индикатором заряда, мигающим в углу обзора. Любой из этих сценариев требовал энергии, которой попросту не было. Но что-то в самой структуре происходящего было не так — открытость нападающих, отсутствие маскировки, темп движения, сам факт, что шурахи двигались по открытой местности, а не пытались подобраться незаметно, скрытно, — говорило о том, что они либо не воспринимают его, Седьмого, всерьёз, либо он чего-то не знает, не понимает их намерений. Из рассказов девушек, которые он уже, пусть криво-косо, но понимал, знал, кто это такие. Хотя так и не понял, зачем эти дикие аборигены убивают друг друга. А ещё он наблюдал за тем, как сменяются логи Системы в её паническом желании защитить генерала Квир Сана и прошитом в неё запрете на причинение вреда аллурианцам. И здесь развернулось настоящее поле боя. Седьмой чувствовал, как разогрелись импланты, — словно он сейчас находился в самом пекле сражения.

Ни у него, ни у Системы не было ни единого сценария на подобный случай. Ни в одной вложенной в них программе боевой подготовки не находилось ничего, что можно было бы применить к ситуации, смотрящей на него множеством глаз, размеренно шагающей к нему множеством ног — идущих в атаку. А в атаку ли? Не слишком-то всё происходящее походило на атаку в понимании Седьмого. Слишком показательно, похоже больше на встречу, смысла которой он пока не понимал. Его учили стрелять туда, куда прикажут, держать позицию, выполнять боевую задачу любой ценой, — и враг, с которым учили сражаться, был понятен, а тут… Никто не учил его читать чужие намерения или вести переговоры. Приходилось надеяться на Систему, с её базой и методом накопления данных, в попытке разобраться в происходящем.

Сола стояла позади. Пропасть между ними, появившаяся с того самого вечера, когда он отказал ей в поисках Малки, никуда не делась и сейчас, в момент, требовавший, казалось бы, полного единства. Сола пусть и держалась рядом с ним настороженно, отстранённо, но готова была вцепиться в спину духа, чтобы он укрыл её, заслонил от этих страшных чудовищ из страшных сказок. Потому что боялась шурахов, потому что теперь знала точно, что они настоящие, — знала, видела их природу. Сразу как-то позабылись её терзания, где она убеждала себя, что не стоит искать в духе опору. Она готовила без прежней теплоты, не вставала больше на его утренние тренировки в знак