Киноманьяк 3 - Наиль Эдуардович Выборнов

попало большинство эпизодов внутри станции. На проявку уже ушли многие сцены. Например та, где главный герой картины изучает сожженную станцию норвежцев. В моем исполнении Маккриди получился более сконцентрированным, готовым к бою, я постоянно держал дробовик наготове — в отличие от Курта, который без опаски разгуливал по станции, направив ствол в пол.

Пожалуй, сложнее всего нам пришлось на создании сцены с Нечто-Норрисом, который «откусил» руки доктору Копперу. Тяжелее всего пришлось актеру, который сыграл Норриса — Чарльзу Хэллахану. Наш молодой гений Роб Боттин, создавший всех монстров этого фильма, слепил идеальную реплику туловища Чарльза, повторив его грудь вплоть до волосинок. Тело уложили на больничную кушетку, а вот голова была настоящей. Чарльз сел на низенький стульчик, скрытый под больничным покрывалом, и снаружи осталась только его голова, которую гримеры около пяти часов приделывали к кукле туловища. Шутки ради вся съемочная группа спрашивала у Чарльза, как он себя чувствует.

— Ну как ты, дружище? — спросил я у головы, вокруг которой корпели три гримера. — Жить будешь? Или жить будет только твоя голова отдельно от тела?

— Боже, Клейтон… — выдохнул Чарльз. — Оставь меня в покое. Умоляю.

— Ладно, извини. Ты наверное проголодался. Хочешь эклер?

— Еще бы.

Руки Чарльза были заняты, поэтому я держал пирожное с заварным кремом перед его лицом, пока он кусал и пережевывал.

Карпентер откопал где-то парня с ампутированными руками. Роб создал искусственные руки — мясо из желатина, резиновые артерии и кости из воска. Эти конечности приделали инвалиду, а на голову ему натянули маску доктора Коппера.

Когда пошел «мотор», технари под кушеткой вручную раздвинули челюсти внутри куклы Норриса, калека просунул туда свои желатиновые руки — и ему их откусили.

Но самое жуткое началось позже. Этот момент я не застал, слышал только по разговорам съемочной группы.

Роб слепил голову Норриса с шеей, состоящей из сотен эластичных сухожилий. Их наш специалист изобрел с нуля, соединив кучу жевательной резинки с плавленным пластиком. И вот, когда началась съемка этой сцены, вся комната вспыхнула огнем, спалив брови всем присутствующим. Как выяснилось, этот вонючий пластик выделял взрывоопасный газ. Вечером мы продолжили работу, оттерев гарь от поверхностей. Мне дали огнемет — самый настоящий. И я спалил голову, превратившуюся в некое подобие паука.

Сняли и другие эпизоды. Монолог Маккриди с диктофоном, буйство доктора Блэра (который чуть взаправду не зарубил меня топором, когда я по сюжету навалился на него со столешницей), всякие бытовые сценки и так далее. А еще я спалил шахматный компьютер, залив перфокарты стаканом виски.

— Бедняжка, начинаешь сдавать, да?

— Шах и мат, — прозвучал роботизированный голос из динамика. — Шах и мат.

— Сука жульническая.

В этих съемках послезнание мне очень мешало. Я постоянно сравнивал себя с Расселом, вспоминал его игру и пытался быть оригинальным, а не копировать уже успешную роль. Мой Маккриди чаще хмурился, отличался некоторыми деталями, но я не ставил перед собой цель переиграть Рассела или переизобрести роль. Я не пародировал Рассела и не спорил с ним. Я был самим собой и старался быть честным перед зрителем. Играл свою интерпретацию.

Я много раз смотрел «Нечто», любил его и хорошо помнил, но сниматься в нем оказалось еще интереснее. Увидеть все эти эффекты от первого лица — бесценный, волшебный опыт.

На площадке всегда крутилось много людей. Декорации — очень тесные, актеров внутри много, нам постоянно не хватало места. Теснота хорошо помогала моей игре, позволяла почувствовать на себе ту клаустрофобию и изоляцию, которую должен испытывать персонаж.

Сегодня на очереди шел эпизод в псарне. Роб Боттин всю ночь провозился над монстром для этой сцены — впрочем, он и так жил на съемочной площадке, пытался достичь во всем идеала.

В подавляющем числе хорроров монстр почти не меняется, а в «Нечто» монстр каждый раз представлял собой совершенно новую скульптуру с анимированными деталями. Роб для этого фильма создал не просто пришельца — он создал больше десятка совершенно уникальных монстров, которые по сюжету были одним персонажем.

— Как там, Роб, готово? — спросил у него Карпентер. — Ты уже час возишься с этой Нечто-собакой.

— Да блин, мистер Карпентер, это вам не пиццу по телефону заказывать, — ответил Роб, ползая по полу и пряча провода. У него тряслись руки.

— Роб, друг, скажи мне. Ты спал?

— Не помню. Ай, черт! — вскрикнул он и схватился обеими руками за голову. — В висках стрельнуло. Но уже все в порядке.

После этих слов Карпентер вызвал медиков, и Роба забрали с признаками нервного истощения. Никто не знал, сколько времени потребуется на его восстановление, поэтому этот эпизод режиссер решил создать без него. «Юниверсал» прислали нам временную замену, своего специалиста по спецэффектам Стэна Уинстона. Славный парень — он не хотел себе чужой славы и попросил, чтобы его не включали в титры.

Стэну пришлось повозиться час, чтобы понять принципы работы аниматроников, после чего он закончил приготовления. Тем временем мы с другими актерами ждали своего выхода. Одни перечитывали сценарии, другие просто дремали, третьи кашляли, прикрывая рты. По площадке гуляла собака по кличке Джед. Помесь пса с волком, и повадки у Джеда были соответствующие. Он не лаял, только выл и часто пугал актеров.

Я в очередной раз перечитал строчки сценария и отложил листок на стул рядом. Как оказалось, все это время на меня смотрел Джед, он уперся взглядом мне в лицо — не моргал, не двигался, не рычал, просто смотрел, замерев словно статуя. В такие моменты многие пугались, но не я. Да, страшновато, но тут главное не провоцировать его, не делать резких движений — и не бояться. Через секунд двадцать Джед облизнулся, моргнул и пошел дальше по своим делам. Если съемки пойдут по графику, то завтра собаку уведут с площадки, и мы не увидим ее до декабря.

Через полчаса прозвучал «Мотор». У декорации псарни отодвинули одну из стен, позволив заехать в коридор нескольким камерам. Все свободное пространство заняли технические специалисты, операторы, режиссер и Роб. Я встал вместе с актерами позади всей группы — мы расставили стулья и скамьи, чтобы посмотреть на стену, перегороженную мужскими спинами. Женщин на площадке почти не было, кроме Сьюзан Тернер, она отвечала за некоторые эффекты и декорации, а до этого создала корабль внеземной цивилизации из первой трети фильма. Но она редко появлялась в павильоне, запиралась в мастерской и карпела там над чем-то со своей командой.