Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

— Я предложу тебе сделку. — спокойно говорил Зекс. — Расскажи нам о Калебе и ты сможешь отправиться домой. Мы обеспечим тебе корабль. Сделаем так, что ты пропадёшь. Только расскажи нам о том, что он задумал.

Гретчен, всё ещё утирая слёзы, замолчала. Она с надеждой и страхом посмотрела в глаза Серума, осмотрелась по сторонам, уловила подозрительный взгляд Мирабель, сомневающийся взор Максвела Тотмена, безынтересное лицо короля. Почти все в Палате молчали, уставившись на одинокую, испуганную девушку. Наконец она, вновь повернувшись к Зексу, спросила:

— Я правда смогу уехать?

— Этот материк ждёт суровая, жестокая битва, в которой погибнут тысячи. Твоя смерть станет лишь ещё большей проблемой, потому как вызовет гнев Калеба. Я, как один из Советников, сделаю всё возможное, чтобы не допустить ненужных жертв. Поэтому мы отпустим тебя, как только ты выдашь его тайны. Ты сможешь уехать домой.

— Хорошо... — тяжело ответила она. — Что вы хотите знать, господин?

— Является ли правдой, что всё, что произошло в Суте — дело рук Калеба Мальферия?

— О чём конкретно вы говорите?

— Начнём с начала. Это он и его люди убивали разносчиков отравы?

— Не он лично. Он практически ни к чему не приложил руку напрямую, всё через своих последователей. Но это правда. Этих людей убили Церковники...

— Хорошо... Сожжение Птер Абье? Какова истинная причина? — спрашивал Берро.

— Он... В тот день в город приехал сундук с золотом. Огромный сундук. Помощь от короля. И тогда у него созрел план, как избавиться от Детей Создателя навсегда. Тогда совсем недавно Церковники опьянили служителей с помощью какого-то известного старика, которым пугают детей. Этим же средством они опьянили ещё нескольких, а после подсунули им в карманы кошельки, набитые золотом. Вот уже этого горожане вынести не смогли, собрали толпу и пошли громить город... Дальше вы знаете...

— Сукин сын... — процедил Уиллем. — Кто надоумил его отправить письмо королю?

— Он много слушает своих заместителей. Слова. Они многое делали по его указке. Одурманили стражников, Плеус отправил письмо, эти девушки, его приёмные дочери, разъезжали по ближайшим деревням и принуждали их подчиниться, грозили расправой... Руфус то и дело выходил к людям и самолично принимал в послушники доверчивых горожан. Вся «священная ночь» его рук дело. Тогда людям казалось, что это великий праздник для них всех, господин. Никто и не сопротивлялся... Он был невероятно зол, когда узнал, что капитан Берро сбежал, но тут же сменил гнев на милость, как до него дошли слухи об отравлении. В ту же ночь он убил всех Советников, разослал письма, в которых говорил, что север материка отныне никому, кроме него, не подчиняется. Всех несогласных грозился убить, а города взять насильно. — девушка говорила тихо, не поднимая головы, так, будто ей было стыдно за всё сказанное.

— Какой стала жизнь после того, как капитан Берро покинул город? — спрашивал уже Девриен.

— Наложницам не позволяли покидать здания Совета. Мы могли только в окна смотреть, на отдалении. Но даже так можно было заметить, как город просто напросто умирает на глазах. Постоянные молитвы и песнопения, убитые люди, которых вешали на углах зданий. Сохли деревья, трава вытаптывалась постоянными ходами верующих, цветы вырывались с корнем. Сами люди ходили не поднимая головы, в мешковатой холщовой одежде, многие были избиты или избивали себя сами... Но большую часть дня улицы попросту были пусты, потому что многих распределяли на работы: кого в поле отправляли, кто работал на каменоломнях, целые колонны людей уводили на пахоту. Работа заканчивалась с заходом солнца, и лишь один день в неделю можно было увидеть людей, которые идут по улицам не на работу, а по каким-то своим делам.

— Почему города подчинились? Что такое мог сказать Калеб, что весь север материка примкнул к нему?

— Он угрожал. Много и часто. Иногда показательно мог кого-то забить голыми руками, а наложниц заставить убирать за ним. Так он хотел показать, что стоит за его словами. Городам же он отправлял письма, в которых, с помощью найденной печати Понтифика, лгал , якобы Понтифик добровольно отрекается от престола и передаёт его Калебу, как и владение землями. Для многих из Советов городов и старейшин деревень Птерус Орий до сих пор жив, но «ушёл на покой». Конечно, были сомневающиеся, но Калеб любил похвастаться своими «игрушками» — одурманенными Бежевыми Щитами, которых направлял на такие города. — последние слова она произнесла с явным отвращением.

— Откуда ты знаешь, что они Одурманенные? Ты ведь всего пару лет как на материке. — с подозрением спросила Мира.

— Калеб был очень рад, когда Руфус нашёл бочки с Дурманом. Я понятия не имела, о чём он говорит, но тогда одна из наложниц в тайне от Калеба рассказала мне о том, откуда взялся этот Дурман. А потом и Вен Лекос, с позволения Калеба, стал давать Дурман Усмирённым, чтобы они «лучше поддавались дрессировке»... Сволочь...

— Отличные новости, мать твою... — прошипел Берро.

— Как Мальферий обращался с вами? Почему не боялся того, что вы можете в один день его убить?

— Его сложно понять... В один день он мог быть до невозможного спокоен. Мог не говорить ни слова, подолгу спать, был ласков и обходителен, дарил подарки, одежду, украшения, которые приносили Церковники из разграбленных ювелирных мастерских. А затем... Он будто впадал в какой-то экстаз. Кричал молитвы, ругань, страшно гневался. Бил самого себя, резал ножом, расшибал лоб об стену, но всё это было так... Бесчувственно. В такие моменты он казался попросту неуязвимым, как будто не чувствовал боли. Легко мог в порыве ярости удушить наложницу или случайного Церковника, поколотить всех без разбору, нередко убивал провинившихся. От одной мысли о таких днях кровь стынет в жилах... Он запрещал нам носить закрытую одежду, в которую можно было бы что-то спрятать. Готовил себе сам, подолгу обходясь вообще без еды, пил из ручьёв и источников, что били в храмах. Сложно было к нему подобраться, особенно сложно было заставить саму себя поверить в то, что он вообще человек...

— На что он рассчитывал, когда ехал сюда?

— Ни на что. Он знал, что ничего ему не будет. Просто ради развлечения приехал сюда, посмотреть в глаза королю, который дал ему флаг в руки. Калеб уверен