Обратный отсчет: Равнина - Токацин

«Точно?» — Гедимин машинально покосился на сигма-сканер. «Ага. Хороший у него глазомер. Здесь инженеру с плохим не выжить.»

— Спасибо, — сказал он, выкладывая на приступку плоские слитки ульсены. — Только об осторожности не забывай. Мало ли кто может войти.

Кут’тайри, услышав понятную речь, даже не вздрогнул — будто только этого и ждал. «Уже и об этом разболтали,» — подумал Гедимин, недовольно щурясь. «Сколько информации тут на самом деле распространяется сплетнями?»

— Мне нечего бояться, мастер Хеттийиррн, — сказал Сэта. — Я ведь теперь жрец Пламени. Ты это сказал.

Гедимин подавил раздражённый вздох. «Ну, сказал. И что⁈ Окажусь рядом — заступлюсь. А если не окажусь?»

— Сказал, — подтвердил он. — И что, уже все об этом знают?

— Все из живущих на холме, — подтвердил Кут’тайри без тени улыбки. — И вся Шакха. Тем, кто из Аса’ана, тоже сказано. Но не поручусь, что они передали слова в точности.

Гедимин мигнул. Речь существа он теперь понимал, но что происходит внутри его черепа, оставалось загадкой.

— Они тебя ищут, чтобы казнить, — угрюмо сощурился он. — Ты бы с этим не шутил.

Кут’тайри оглянулся на печь.

— Пора наполнить тигель металлом, — сдержанно напомнил он. — Тогда он догонит скорлупу к сроку.

Гедимин покосился на сигма-сканер. Время он не засекал, но по состоянию шихты так и выходило.

— Угу, — согласился он, подбирая маленький тигель.

Печь снова закрылась. Гедимин в задумчивости смотрел на её стенки и думал о термоизоляции. Вскоре по его запястью осторожно постучали.

— Ты слышишь меня, мастер Хеттийиррн? — Сэта смотрел на сармата озадаченно. — Ты застыл, как скала.

— Задумался, — отозвался Гедимин. — Тут завтра будет много аса’анцев. Сиди на складе тихо.

— Да, Аса’ан, — Сэта приподнял губу, показывая клыки. — Слишком долго говорили с Кьюссами. Кьюссы не знают цены слову. Ни своему, ни чужому. И в Аса’ане её забыли. Ты прав, мастер Хеттийиррн. Одного слова им будет мало.

Гедимин мигнул.

— Ты о чём? — ему показалось, что он пропустил десяток фраз перед этим рассуждением. Кут’тайри прижал когтистые пальцы к груди и слегка наклонил голову.

— Смело с моей стороны тебя просить. Но всё же я попрошу. Дай мне знаки жреца Пламени! Я могу сделать их и сам, если увижу образец. Огненные кристаллы для этого хороши.

«Мать моя колба…» — Гедимин растерянно хмыкнул. «Какие ещё знаки жреца⁈ Так, быстро думай. Есть у нас какая-то символика? Только этот дурацкий трилист… Уран и торий! А чего тебе ещё надо⁈»

— Сделаем, — пообещал он, отодвигая нагрудный щиток. «Вот эта штука. Выглядит похоже. А цвет… цвет можно поправить.»

— Смотри, — он поднял на ладони выпуклый диск-«трилистник». На миниатюрных табло светились какие-то цифры — Гедимин уже и забыл, что именно эта штука считает.

— Эту штуку все знают, — уверенно сказал он. — У меня она чёрная с жёлтым. А тебе… пусть будет зелёная с чёрным. Местный зелёный — почти что жёлтый…

— Большая честь, мастер Хеттийиррн, — Кут’тайри низко склонил голову. Тревожные красные пятна вдоль его гривы стремительно белели.

…Зелёный, и правда, больше напоминал жёлтый. Чёрный тоже получился не очень — даже у расплавленного «чёрного песка» был буроватый оттенок, а уж у этой попытки замутнить стекло растёртой сажей… С одного края Гедимин приделал широкое ушко — свернул его прямо из расплава, рассудив, что и выдернуться, и треснуть оно может с равной вероятностью, ульсена — металл мягкий, а рэссены под рукой всё равно нет. К тому времени на поддоне уже остывали десять разрезанных сфер — работа, считай, была закончена, можно было повозиться с цацкой, добавляя в расплав церу и красители. Теперь сармат, довольно хмыкнув, прикрыл миниатюрный диск ладонью. Под пальцами зажёгся зеленоватый свет.

— Ну вот, — сказал Гедимин, убирая руку. — Достойный знак. Немного остынет…

Сэта, не обращая внимания на дрожь воздуха над горячим стеклом, поднял диск на ладони, завороженно глядя на тусклый свет.

— Это очень большая честь, мастер Хеттийиррн, — цацка уже качалась на тонком белом шнурке, и жрец осторожно её надел. — Для меня не будет более ценного знака. Ни тебе, ни Пламени не придётся об этом жалеть.

Гедимин смущённо хмыкнул — от торжественной интонации ему стало не по себе.

— Ты уже хорошо поработал, — сармат кивнул на поддон с полусферами. — И на завтра у нас будет занятие. Нам подарили церу. Сделаем несколько светильников.

Кут’тайри молча прижал ладонь к груди, прикрывая «трилистник». Мысли его были далеко от цеха. Гедимин недовольно сощурился. «Что цацка ему понравилась, это хорошо. А вот что он решит, что она от чего-то там защищает…»

— Осторожнее завтра, ладно? — он пристально взглянул на Кут’тайри. — Пока я не приду, сиди на складе. Если тебя схватят, это будет совсем некстати.

— Не беспокойся, мастер Хеттийиррн, — ответил «жрец Пламени». — Ты много заботишься о Пламени и мало — об отдыхе. Говорят, что вы спите без гамаков, прямо на камнях. Пока я был в Шакхе, я не знал об этом. А сейчас это исправить будет сложнее. Вам нужны очень хорошие гамаки.

Гедимин изумлённо мигнул.

— На кой тут гамаки⁈ Иди уже спать! — буркнул он, невольно притрагиваясь к «перекошенному» боку. «Как они вообще лежат на этих штуках⁈»

Дверь склада плотно закрылась. Гедимин еле слышно хмыкнул и двинулся к выходу. «Надо будет вырезать образец термоизолятора. И поспать. Поспать надо точно.»

15 день Льда, месяц Мрака. Равнина, Сфен Земли, долина Элид, Элидген — Сфен Огня

— Гедимин, ты на эа-мутацию проверялся? — с порога спросил Айзек.

— Чего ещё-то⁈ — Гедимин, резко выпрямившись, лихорадочно вспоминал, где и что успел нарушить за последние двадцать часов. Ничего на ум не приходило.