Обратный отсчет: Равнина - Токацин

— Чего? Через два часа декомпрессия, — Айзек насмешливо хмыкнул и уселся на его место. — Кровь иди сдавай. Забыл?

Гедимин беззвучно помянул спаривание «макак». «Дурацкие шутки!»

— Вепуата с собой возьми, — буркнул он, в последний раз заглядывая в монитор. — Ему точно надо. Весь уже в перьях.

Айзек хрюкнул в респиратор.

— Вепуат занят — следит, чтобы ты не убился. А вывезти вас двоих — так тебя опять вывернет. Иди-иди, пока не забыл, куда шёл!

Гедимин, сердито щурясь, выбрался на поверхность. Пальцы тронул холодный ветер, под ногами хрустнул иней, — со вчерашнего дня похолодало ещё на пару градусов. «Вода уже не тает,» — сармат нашёл взглядом ближайший туманник. Всё, что осталось от влаголюбивого растения, — длинный жёсткий стержень с веером тонких пластин. Сканер показал уходящие вглубь воронки пучки волокон. С тех пор, как Гедимин видел их в последний раз, они заметно укоротились — «катапульта» для семян медленно закручивала «ворот». «А Вепуат был прав — семена так и остались мелкими,» — думал сармат, разглядывая растение. «И местные эту штуку всё ещё охраняют, хотя слизи из неё уже не добудешь. Почему они не выращивают туманники у себя? Было бы проще, чем выискивать их в дикой местности…»

…В душевой было тепло, горячий пар висел в воздухе. Гедимин «расстегнул» скафандр. Осколок кости, вплавленный в комбинезон, был чуть теплее, чем «ткань» вокруг него — это подтвердил и сигма-сканер. «Оно греется само по себе,» — думал сармат, рассматривая обломок и кожу под ним. На коже повреждений не было — кость не натёрла её и не попыталась за ночь прирасти к носителю. Гедимин провёл пальцем по нижней поверхности — она показалась ему более шероховатой, чем вчера. «Видимо, пот её разъел,» — подумал он, отгоняя мысли об изолирующем слое — такой слой свёл бы на нет все полезные свойства «переводчика». «Интересно, надолго её хватит? Не хотелось бы кого-то посылать за заменой…» Он зябко поёжился, «застегнул» просохший скафандр и вышел.

Под обрывом стояли два каменных ангара. Их уже перевернули кверху крышей. Гладкий камень начали сминать в складки, но бросили, не закончив. «Здесь осталось две трети, а тот ангар вообще не трогали,» — сделал мысленную пометку Гедимин. «Через пару дней можно будет что-нибудь туда засыпать. Красно-жёлтый камень, например. Всё-таки на стройплощадке ему не место. И готовой термоизоляции тоже. Там её быстро поломают.»

— В холодные дни специи быстро кончаются, — пожаловался кто-то из Броннов на полевой кухне. — Скажи, чтобы везли больше жира!

— Ничего оно не жёсткое, — перекрыл его бормотание пронзительный голос Скогна. — Побей его камнем и сверху попрыгай!

— Надо спросить у Вепу-а, — донеслось от проходящего мимо патруля. — Он у них был и сам всё видел. А ты не был. И даже ваш Шесек не был.

— Да Равные Куэннам вообще на это не смотрят, — проворчал другой патрульный. — Ты у них-то самих женщин видел? Вот именно. Куэнны рождаются из живого металла. А Сэта — из огня. И нечего тут…

— Ничего, к рассвету забродит, — повысил голос Бронн на полевой кухне. — Жуй как следует! Поставим в тепло, насыпем коры… Забродит!

Гедимин, встряхнув головой, опустил до упора височные пластины. Голоса с разных сторон снова слились в неразличимое верещание. «Слишком много информации на один мозг…»

Белый посох тускло светился за шатром учеников-стеклодувов. Страж-инсектоид, опираясь на него, молча смотрел куда-то поверх холмов. Незаметно к нему подойти не удалось — когда между ним и Гедимином осталась пара метров, он обернулся и приподнял лапы-лезвия.

— Мастер Дим-мин?

— Всё тихо вокруг? — спросил сармат, кивнув на холмы. Жвалы стража сухо щёлкнули.

— Тут всё очень быстро меняется. Но я бы сказал — долина Эл-лид пока спокойна. Летучие звери Кьюссов не любят холода. Это многих выручало по зиме…

Гедимин неопределённо хмыкнул. «Кьюссы, похоже, не из тех, кто нападает в лоб. А для диверсий им звери не нужны. Надеюсь, филки следят за долиной! На местных полагаться нельзя…»

— Не видел Хассинельга? — спросил он, оглядевшись по сторонам. Лезвия, приросшие к хитиновым лапам, опустились на грудь.

— Руниен нескоро его отпустит. Край его едва не убил… Повезло ему прийти к вам за помощью.

Фасетчатые глаза Гора ничего не выражали. Гедимин встретил его взгляд, не мигнув.

— Если мы чем-то можем помочь…

Посох в руке стража слабо качнулся.

— Сейчас — нет. Вы и так очень помогли. Хотел бы я знать, зачем он отправился на край. Тебе, Дим-мин, он ничего не сказал?

— Нет, — отозвался Гедимин. Люди обычно не распознавали сарматскую ложь по мимике; что может распознать разумный инсектоид, и имеет ли для него значение мимика, сармат понятия не имел.

…Сначала под обрывом загрохотало, потом сверкнула серебристая дуга, и только через пару секунд раздался протяжный гул. Гедимин с поддоном под мышкой вышел из-за ангара. Вепуат уже стоял на краю, глядя на сверкающий клубок. Часть гигантских змей, не спрашивая новых поручений, обвилась вокруг недостроенных ангаров, одна пятидесятиметровая тень повисла в толще скалы, ровняя стены подземных полостей, остальные Текк’ты свернулись клубками на дне «ободранной» долины. С крыши столярной мастерской на них падал жёлтый свет — подмастерье с фонарём стоял на складчатом гребне и глазел на змей. Все остальные Бронны теснились за его спиной. Тут были и подмастерья, и сами мастера, — кажется, выход на крышу при появлении Текк’тов превратился в традицию.

— Ну что, мне переводить, или сам попробуешь? — оглянулся на Гедимина Вепуат. — Учти, этот инфразвук… у меня гортань долго болела!

— Привыкну, — отозвался Гедимин, осторожно сдвигая височную пластину. — Говорить пока будешь ты, а я послушаю. И проверим, понимают ли они меня.

Он положил поддон на край обрыва и пристроил сверху миниатюрную красно-жёлтую пластину. В кармане остались две расколотые заготовки — зернистый минерал легко поддавался резцу, но так же легко и крошился, ломаясь по неожиданным траекториям.

Гул надавил на черепные кости. Сейчас говорил Вепуат. Гедимин