Фантастика 2025-168 - Сергей Леонидович Орлов

Стало понятно, что просить Елена Анатольевна не привыкла. По роду деятельности и по происхождению ей часто доводилось диктовать свои условия. А вот с просьбами у нее ранее опыта не было. Но помогать ей я не собирался. Мне подумалось, что здесь она получила хороший жизненный урок, но уж очень коротким он оказался. Конечно, княжна умна и вполне могла усвоить его и за один день.

— Чего она от нас хочет, вашество? — пробурчал Фома и недовольно поморщился. — От нее немного пованивает.

Я понимал, что чутье кота позволяет Питерскому ощущать ароматы, которых я не был способен уловить. Впрочем, девушка не услышала слов помощника и, отбросив за спину влажную косу, продолжила:

— Вы не могли бы меня подвезти до города? — Она закусила губу, подумала немного и добавила: — Не хотелось бы оставаться тут и стеснять добрых людей. И просить господина Зи… Морозова мне неудобно.

— А меня — удобно? — я сощурился, ожидая, пока Елена Анатольевна поднимет на меня глаза.

— Пожалуйста… — выдавила она из себя и густо покраснела. — Я буду вам обязана…

— Пустое, — великодушно отмахнулся я. И предложил перед тем, как поднять стекло: — Садитесь.

Казалось, Елена на секунду растерялась. Наверняка она привыкла к тому, что двери перед ней почтительно распахивают, но я не собирался выходить для этого из машины. И княжна, как только отмерла, сама открыла дверцу и быстро юркнула в салон.

— Спасибо, — тихо проговорила она, обхватив себя руками.

— Там есть вода, если вас мучает жажда, — неожиданно мягко обратился к ней Питерский, бросив на нее взгляд в зеркало заднего вида. — И орешки. Я нарочно для Павла Филипповича прикупил в хорошей лавке.

— Спасибо… — рассеянно повторила княжна.

Машина тронулась с места и покатилась по дороге. Вдоль асфальтовой полосы какое-то время бежала огромная длинноногая собака, которая, скорее всего, и была тем самым волком — зверем шамана Коли. Но никто не обращал на нее внимания. Особенно притихшая на заднем сидении девушка, сжавшаяся буквально в комок, желая казаться меньше. Вскоре мы оставили позади владения Авдотьи и Стаса.

— Мне понравилось у Зимина, — добродушно сообщил Фома. — Они выбрали хорошее место для дома. Неподалеку протекает речка — годный водопой для лошадей. А видели бы вы их лес! Там такие занятные тропы. Грибов после дождя будет уйма. Да еще такие травы и ягоды там растут…

— То есть, вы зовете его по старой фамилии? — подала голос Свиридова. — Он ведь ее сменил.

— Большую часть жизни Стас Александрович был Зиминым, — ответил я. — И между собой мы продолжаем звать его порой по старой памяти. Сам он не против этого.

— Безродный, который получил желаемое признание, не возражает против этой позорной фамилии? — удивилась Елена.

— И я этой бабе предложил орешки! — возмущенно фыркнул Фома. А потом поправился: — То есть, этой женщине…

— А вы считаете, что раньше ему стоило стыдиться отсутствия отчества? — со всем возможным спокойствием уточнил я. — Для вас человек без этой добавки к имени — недостойный?

Свиридова пожала плечами и взяла из кармана сиденья бутылку с водой.

— Мне сложно понять вашу любовь к людям подобного сорта. Хотя для меня осталось загадкой, почему ваш Зимин решил жениться на этой деревенской девице… Пусть он и недостаточно чистой крови, но его новый титул и должность…

— Притормози-ка, Фома, — тихо попросил я, и он тотчас принял к обочине и остановил машину.

— Позвольте вас на пару слов, княжна, — отчеканил я, выходя наружу.

Теплый ветер растрепал волосы, и я зажмурился, чтобы усмирить закипающую внутри меня злость.

Девушка вышла из автомобиля и подошла ко мне чуть ближе. Было заметно, что ей не по себе, но к чести ее Свиридова не пыталась играть в жертву. Она подняла подбородок и прямо посмотрела на меня.

— Я понимаю, что он ваш родственник… — начала она.

— Замолчите, — твердо потребовал я.

Девушка пораженно распахнула глаза, открыла было рот, чтобы возразить.

— Одно слово и, клянусь Искупителем, я верну вас обратно и буду просить Авдотью, чтобы она сослала вас на конюшни на пару лет! Может после чистки навоза из вас самой выйдет вся дрянь.

Свиридова дрогнула и поджала губы.

— Буквально накануне вы за одно мгновенье потеряли все, что делало вас важной и особенной. Вы потеряли статус, имя и титул. И сделались собственностью постороннего человека. Вы получили бесценный опыт, смогли посмотреть на изнанку жизни. И мне показалось, что вашего ума должно хватить на то, чтобы осознать, насколько жизнь может быть несправедлива к тем, у кого от рождения нет выбора. Нет титула и власти…

— Никакая деревня и все килограммы навоза не сделают из меня деревенскую бабу, — холодно процедила Свиридова.

— Вы готовы это проверить? — я подался к ней, заставив попятиться. — Дай мне повод, Параша, и ты до конца дней останешься простой девкой, которой в морду кидают лопату лошадиного навоза…

Елена взвизгнула и бросилась на меня с кулаками. Я легко перехватил ее запястья и завел их ей за спину. Лица наши оказались совсем рядом, и я ощутил запах мыла, которым совсем недавно пользовалась девушка.

— Я некромант. Я вижу людей без мяса и костей. И знаю цену тому, что у них внутри… Вы можете отмыть от себя эту грязь. Но от вас всегда будет пахнуть. Потому что ваша душа нечистая. Я могу это ощущать, княжна. От вас скверно несет. Быть может, все дело в вашем воспитании. Вероятно, ваш папенька внушил вам, что вы донельзя особенная, но поверьте — вы ничем не лучше Авдотьи, которая осталась в том доме. От нее отказался родной отец, потому что закон ему это позволил. Но она — достойная девушка. Она не чурается работы и сумела стать главной конюшенной в императорской конюшне. И если вы позволите себе скверно отзываться о ней, то я обещаю передать эти слова Станиславу Александровичу. Он добрый к женщинам, никогда их не бьет, но, думаю, что для вас он сделает исключение и вызовет на поединок чести. А я добью вас после смерти, развеяв душу без следа. Если вы не способны…

— Меня унизили! — закричала вдруг девушка мне прямо в лицо.

На ее запястьях разогрелись