Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

быть. Владычица не хотела больше иметь детей. Горе от потери дочери ослепило ее. — Джон умолк и нахмурился. — Я расскажу тебе однажды. Горестную историю о своем рождении, которого никто не желал. Но не сегодня. Прости.

— Хорошо, — поспешила замять тему Софи. — Есть что-то, что я не должна спрашивать у этой Меланы?

— Всегда называй ее Кайране Мелана. Ты недостаточно близка, чтобы опускать титул.

— О! Ладно…

— Запретными темами для нее могут быть… личные темы. О ее браке, семье или супруге. Так же… о детях. У нее нет детей, и это ее очень печалит. — Джон задумался. — Признаться, это не так просто, упомнить все, что не следует говорить. Лучше пусть говорит она. В конце концов, это она пригласила тебя.

— Еще бы знать зачем, — хмуро буркнула Софи.

— Ты должна надеть платье с моей звездой. Если она прислала подарок, то его так же следует надеть. Синай будет сопровождать тебя.

— Синай? — удивилась Софи. — А почему не Нилан?

— Нилан… не подходящая свита для встречи с Кайране. Если тебя будет сопровождать он, это поставит ее в неловкое положение. При желании это можно счесть за оскорбление и именно так и сочтут. Я мог отправить Синая, великого и почитаемого мужа, а отправил презренного lin’yarr. Сама она так не подумает, но у нее тоже есть свита и персты… Не стоит допускать такой бестактности в ее отношении, даже если сама она очень ценит Нилана. Они были друзьями когда-то.

— Правда? — удивилась Софи.

— Да, — коротко ответил Джон и как-то воровато отвел глаза, от Софи это не укрылось.

— Только друзьями? — не смогла она сдержать любопытства.

Джон непонимающе посмотрел на нее.

— Ты подумала... что их связывали нежные чувства? — он усмехнулся. Словно она сказала уморительную шутку. — Нет, нисколько. Кайране Мелана предана Эльтану всей душой и всегда любила только его. Она была обещана ему еще до рождения, еще когда была в чреве матери.

— А если бы она родилась мальчиком? — усмехнулась Софи.

Джон сжал губы, на лицо набежала тень.

— Тогда… она стала бы супругом моей сестры. Сигайна — второй город среди эльфийских, семьи наших и их владык давно хотели породниться.

Софи прикусила губу. Опять она ненароком упомянула сестру Джона. Он снова нахмурился. Софи не понимала, почему именно ее упоминание для него так болезненно. Что такого было в этой сестре, что Джон так злится? Быть может это обстоятельства ее смерти, о которых Софи толком ничего не знала?

— Джон, а браки всегда устраивают так? Ну… до рождения она уже была обещана Эльтану. А если бы они друг другу не понравились?

Джон вымучено улыбнулся.

— У нас считается, что любовь — это чувство, что приходит со временем. Если ты достойный эльф, то любовь супруга — лишь вопрос твоего усердия. Взращивай, лелей и обрети. Так считают эльфы. Но браки не всегда устраиваются так. Бывает по-разному. Просто дети Владык обычно не столь вольны в выборе.

— А ты? — с отчетливым страхом спросила Софи. — Ты тоже обещан какой-нибудь принцессе из Макидара?

Джон усмехнулся.

— Нет. Я — позднее дитя и для меня нет… ровни среди детей Владык. Все они, кроме двух юношей, гораздо старше меня.

— Ясно, — сказала Софи и поняла, что вздохнула с явственным облегчением. — Значит, ты сможешь выбрать сам.

Джон нежно взял ее руку.

— Я уже выбрал, — сказал он и поцеловал ее пальцы.

Софи через силу улыбнулась. Ну да, выбрал. Смертную ханти.

— Что мне еще нужно знать про Кайране Мелану?

Джон задумчиво погладил ее пальцы.

— Она… очень добра и сердечна. Я не встречал никого самоотверженнее ее. Даже ко мне она всегда была очень добра, тогда как ее супруг всячески давал понять, что он меня презирает. Только в отношении меня она перечила Эльтану. Никогда больше. Даже это имя — Джон — она не согласилась ко мне применять. Ты должна понять, для нее пойти против слова Эльтана… непомерный подвиг. Она… не знаю должен ли я рассказывать о таком, но… лучше рассказать, чтобы ты ненароком не обидела ее из-за незнания.

Джон потер глаза и заговорил.

— Эльтан должен был жениться на ней. Они были обещаны друг другу с ее рождения, и она всегда знала это. Она говорила мне, что любила его всегда, с самого детства, еще не зная его самого. Она росла с мыслью, что ее нареченный — Эльтан Сиршаленский. — Джон вздохнул. — Но он назвал госпожой сердца другую. Свою первую жену. Шеланну из Владрира, Деву Волн — так ее называли. Говорили, что она была самой прекрасной эльфийкой, которую видел свет. Эльтан был пленен ею. Мелана была далеко, не столь красива, а он всегда ценил красоту. Чтобы жениться, он должен был получить разрешения владык Сигайны и ее разрешение. Она должна была отпустить его, дать ему свободу от слова, сказанного Владыками Сиршаллена. И… она безропотно его отпустила. Потому что желала ему счастья, даже в ущерб себе. Он женился на другой, а она на много веков стала Меланой Отвергнутой. Даже в наших летописях ее величали именно так.

Софи слушала и ей не верилось. Надо же, все это звучало как какая-то сказка о давнишних временах. А ведь… она завтра увидит ту самую Мелану.

— Но Эльтан все-таки женился на ней после?

— Да. — Хмуро ответил Джон. — Он таки снизошел до нее однажды, — сказал он с отчетливой злобой. — Она носила траур по его семье сто лет. Когда он кончился, Эльтан предложил ей руку. Не знаю зачем, — фыркнул Джон. — Он унижает ее, все знают, что у него полно ханти. И детей их союз так и не принес, к ее безмерному горю. Но она все равно слепо почитает его как своего господина. Хотя он не стоит и волоса на ее голове. — Сказал Джон с чувством.

Софи отчетливо поняла, что ей совершенно не нравится то, как страстно Джон отзывается об этой Мелане.

— Ясно. — Прохладно сказала она и нахмурилась. — Ты, очевидно, очень ее ценишь, — осторожно сказала она.

Джон умолк, словно и сам понял, как лично прозвучали его последние слова.

— Я… — Джон набрал в грудь воздуха. — Почитаю и ценю ее как мою родственницу и добрейшую эльфийку, которую встречал за всю свою жизнь.

— М-м… — Софи поглядела на его смущенный вид. — И все? — отважилась уточнить она.

Джон непонимающе поднял брови. Софи открыто посмотрела в его глаза.

— У тебя были к ней чувства? — спросила она.

Джон побледнел и спрятал глаза. Он мучительно зажмурился, прежде чем заговорить.

— Это… это недопустимо. Немыслимо и позорно. И разумеется она