Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

— Почему? Потому что намекает на грудь? — Софи лукаво прикусила губу.

Джон поглядел на нее чуть не с мукой.

— Не… не только. На вещи, что мужчинам знать не положено.

— Но ты ведь знаешь.

— Конечно знаю, но… Но мне не следует об этом ни знать, ни говорить. У нас это… не принято.

— Я смотрю у вас все, что связано с деторождением, сплошное табу. Секс, брак, роды…

— Боги! — Джон вскочил.

Софи только и успела, что удивленно отшатнулся.

— Что?

— Я не могу такое обсуждать! — Джон в панике заметался по столовой, заламывая руки.

— Какое такое? Секс? Роды? Что? — Софи прыснула.

Смотреть, как Джон в ужасе мечется от пары обычных слов, было до нелепого смешно.

— Ничего из этого! — Джон остановился переводя дыхание. — Я… я не женат и у меня нет детей. Я не вправе обсуждать с тобой такие темы. И ты не должна говорить о таком. Это… неприлично!

— Господи Боже! — всплеснула руками Софи. — А что, эльфы падают прямо с деревьев, как спелые плоды?

— Нет! Но обсуждать, откуда они появляются — это верх неприличия!

— Да почему?! — взорвалась Софи.

— Потому что так не принято!

Софи невнятно зарычала от бешенства. Она всплеснула руками, чуть притопнув ногой.

— Да почему у вас все так сложно?!

— Это у вас все излишне легко! — яростно сказал Джон. — Любое таинство вы готовы повесить на плакат и выставить на всеобщее обозрение!

— Ну извини, что я могу сказать «хочу тебя» раньше, чем через пятьдесят лет! — выпалила Софи.

Джон остолбенел. Он глядел на нее и открывал и закрывал рот, словно выброшенная на берег рыба. Софи и сама осеклась. Господи, что она сморозила.

— Я… я… это была метафора, — пробормотала она. — Я не имела в виду… — Она умолкла на мгновение. — Хотя знаешь, вообще-то имела. Извини, что я такая непристойная. Для меня это сказать легче, чем дарить венец или признаваться в чувствах. А для тебя, похоже, наоборот.

Софи отвернулась и прижалась к столу, яростно сцепив руки на груди. Путь думает, что хочет. Наверняка сейчас сбежит и спрыгнет с балкона, чтобы посоветоваться с Ниланом, что же она такое имела в виду.

Софи почувствовала легкий толчок. Джон тоже прижался к столу с другой стороны, встав к ней спиной. Так они стояли несколько томительных тихих минут. Никто ничего не говорил, но никто и не уходил.

— Так и будем молчать? — фыркнула Софи.

— Я не знаю, что принято говорить в таких случаях, — хмуро отозвался Джон.

— «Спасибо. Мне лестно». Или «это полностью взаимно». Или «меня это не интересует». Или, наконец, «ты классная девчонка, но дело не в тебе, а во мне», — язвительно перечислила Софи.

— Это пустые слова, — фыркнул Джон.

— Лучше так, чем молчание.

— Не уверен. Молчание оставляет шанс не обидеть.

— В данном случае нет, Джон, — скривилась Софи. — На такое обычно все-таки что-то отвечают.

— Такие отношения между нами невозможны.

— О! Спасибо, что внес ясность, — Софи кисло усмехнулась.

— Я поклялся, что никогда не возьму себе ханти. Клятва не может быть нарушена.

— И кому же ты поклялся?

— Себе.

Они снова помолчали.

— Тогда, пожалуйста, больше не касайся меня, — отрезала Софи. Она услышала, как Джон повернулся к ней. — Считай меня развратной смертной девой, но все эти нежности для меня… мучительны. И зная, что у нас никогда ничего не будет… я предпочту… не искушаться.

Софи повернулась, строго глядя на Джона. Он глядел так, словно она влепила ему пощечину.

Он судорожно вдохнул и поклонился.

— Как угодно госпоже…

— Не называй меня так! — отрезала Софи.

Джон вскинул на нее взгляд полный боли.

— Я не госпожа твоего сердца. Я ханти, которой ты так боишься соблазниться.

— Ты знаешь, что это неправда.

— Правда, — уничижительно бросила Софи. — Если бы я была госпожой твоего сердца, то ты бы пытался понять меня. Пытался посмотреть на все так, как смотрю я. Но ты живешь по своим эльфийским правилам и меня хочешь заставить жить по ним. А я не эльфийка! У меня нет в распоряжении сотни лет, и даже пятидесяти. И я не могу… всю жизнь провести в ожидании чего-то, что никогда не случиться. Я смертная, Джон, и каждый мой день приближает мою смерть.

— Прошу, не говори так… — с болью прошептал Джон.

— Но это правда! Я — человек! Смертная.

— Разве это делает тебя хуже? Пусть ты смертная, но ты тоже можешь жить как благородная эльфийская дева.

— Да кто тебе сказал, что я хочу так жить?! — вскипела Софи.

Джон пораженно глядел на нее.

— Я… я так решил.

— Вот именно. Ты решил. Спасибо большое за заботу. Только меня ты забыл спросить о том, как именно я хочу жить.

Джон хмуро поглядел в сторону.

— Получается, если мы будем спать вместе, я в твоих глазах стану ханти, так ведь? То есть, просто быть твоей любимой девушкой мне не светит. Черное или белое. Или благородная госпожа сердца или грязная ханти. Третьего не дано. Знаешь, ни один смертный мужчина не стал бы так обо мне думать. Ну, из тех, что не полные подлецы. А ты думаешь. Ну и кто ты после этого?

— Хочешь быть для меня ханти? — огрызнулся Джон. Он посмотрел на нее с такой яростью, что Софи на мгновение испугалась. — Этого ты желаешь?!

— Да пошел ты, — холодно процедила Софи и вышла из столовой.

Глава 16

Встречи и прощания

Софи нервно перебирала складки на платье. Она надела серое, со звездой Джона на груди как он и велел. Волосы Софи придирчиво заколола подаренной заколкой. Утром Синай проводил ее в то, что эльфы именовали библиотекой. Не смотря на то, что Синай сегодня точно не мог его тренировать, Джон исчез из дома раньше, чем она проснулась. После разговора в столовой они не перемолвились и словом.

Библиотека находилась не так далеко от дома Джона, и Синай повел ее не землей, а по мостикам. Софи дала себе волю поглядеть на Сиршаллен с высоты.

Наверху и правда было светлее и приятнее. Она начала понимать, почему столь мало эльфов проводят время на земле.

На ясене, куда они пришли, дома были украшены особенно изящной резьбой. Мостик упирался в широкий опоясывающий весь ясень балкон. Синай открыл дверь, и Софи, зайдя следом, попала в библиотеку.

Главное, что отличало ее от дома Джона, были невероятно высокие потолки. Похоже, тут могло уместиться два жилых этажа. Стеллажи с книгами с множеством лестниц и указателей тянулись высоко над головой Софи.

Синай,