Звезды, пламя и сталь. Книга 4 - Игорь Викторович Лопарев

А тут — на тебе… Но, как бы не волновался народ, а занимать место на арене, до сего дня принадлежавшее этому хмырю, я и вовсе не планировал.

Мне совсем не улыбалось день через день драться насмерть за то, чтобы обеспечить себе кусок хлеба с маслом… И закончить свою жизнь так же, как он, плавая в луже собственной крови. У нас другой путь…

И пока я меланхолично размышлял о бренности человеческой жизни и тех извилистых тропках, которые нас ведут по жизни, очаровашка, которая представилась Лиссой привела нас в кабинет.

Да, ребята успели заказать кабинет и обговорить меню, пока я рисковал своей жизнью и нещадно потел на арене под вечерними лучами Латоти и взглядами кровожадных зрителей. Парни просто безоговорочно в меня верили — иначе это не объяснить, да…

Но вот мы расселись, и, пока официанты не начали таскать сюда еду, я кивнул Тихому. А тот сноровисто разлил по высоким бокалам лёгкое игристое вино и выжидательно посмотрел на меня.

Я постучал вилкой о край бокала, чтобы привлечь внимание соратников:

— Друзья! — сказал я с улыбкой, — если вы думаете, что мы приехали сюда только за тем, чтобы набить брюхо деликатесами, то вы ошибаетесь, — увидев на лицах товарищей лёгкое недоумение, я пояснил, — брюхо, конечно, набивать никому не возбраняется, но основная наша цель сегодня, это наметить и спланировать мероприятия, которые мы будем проводить в будущем для достижения наших целей. И главное, нам надо определить эти самые цели, к которым мы будем стремиться. — ага, беззаботность ушла из глаз присутствующих, задумались… — вот за это и выпьем! — этим предложением я закончил свою непривычно длинную фразу.

Как только мы опрокинули бокалы, дверь открылась и несколько девчонок, одетых так же нескромно, как и давешняя Лисса, начали заносить блюда с салатами, нарезками и прочими закусками…

И на некоторое время способность мыслить разумно была нами утеряна, так как вся кровь в наших организмах отлила от головы и прилила к желудкам… А глядя на Дрища, я невольно задался вопросом, куда она у него прилила… Уж очень он на этих официанток поглядывал плотоядно. И Чиж, кстати тоже. Нет-нет, да и вопьётся взглядом в… Ну, вы поняли.

Так или иначе, но пока разговаривать мы не пытались. Слишком много было на столе вкусного, и попробовать хотелось всё. Хоть умом я и понимал, что это физически невозможно — уж очень много парни заказали на радостях.

* * *

— Итак, все набили брюшко? — народ, услышав этот мой вопрос утвердительно замычал. Говорить членораздельно, очевидно, было просто лениво.

Обед, как таковой, закончился. Ведь всё хорошее рано или поздно заканчивается. Вот и наши животы оказались переполнены, и есть мы больше не могли. Хотя, надо сказать, что некоторые блюда выглядели так, словно призывали себя отведать даже через «не могу».

И теперь мы сидели, переваривали, и осоловело смотрели на то, как девчонки уносят грязную посуду, и одновременно тащат сюда чашки с кофе, мороженки, печеньки… В общем, тащат всё то, что не даст нам заскучать даже во время скучных деловых бесед.

Кстати, и Чиж и Дрищ перестали бросать сальные взгляды на прелести официанток, так как хорошенько обожрались, и кровь в их организмах всё-таки была вынуждена прилить к тому органу, где она была всё-таки нужнее, то есть к желудкам.

Но вот стол был сервирован, посторонние нас оставили и можно было начинать серьёзный разговор.

Я решил мыслесвязь не использовать, ибо мы все, особенно я, пребывали в состоянии полного расслабона. А общение по этим каналам требовало всё-таки хоть какой-то концентрации, которая никак с расслабоном нашим не сочеталась.

Поэтому я просто глянул на Тихого, который, в стандартных ситуациях, уже стал понимать меня вообще без слов.

Поймав мой взгляд, Тихий кивнул и извлёк из кармана небольшую коробочку. Он покрутил её перед глазами и нажал какой-то сенсор. На коробочке заморгал янтарный огонёк. Увидев, что девайс запустился, Тихий сыто вздохнул и положил коробочку рядом с собой.

Теперь подслушать нас было практически невозможно. Глушилка у нас была не простая, а восьмого поколения. Стоила она совершенно конских денег. Но, следует признать — она каждый вложенный в её покупку кредит отрабатывала.

— Итак, начнём, — я поёрзал в кресле и пододвинул к себе ближайшую мороженку. — и начнём мы с вопроса. Важного вопроса, без ответа на который мы не сможем добиться успеха. Ибо не будем понимать, в чём он, этот самый успех будет для нас заключаться… В общем, скажите мне, чего каждый из вас хочет добиться. Ради чего он будет вкалывать, терпеть трудности, лишения и прочие невзгоды… Чего ради?

— Ну, что ты так, — на меня посмотрел расстроенный Чиж, — только, можно сказать, начали жить как люди… Вот сейчас, например, очень хорошо покушали. — сказал он, потирая живот, — а ты опять про лишения и трудности… Разве нельзя жить так, чтобы не сильно надрываться? Того, что мы нашли на том планетоиде нам, я так думаю, хватит до конца жизни, если не сильно в крутизне раскрываться… — и вопросительно на меня посмотрел.

Его логику я понимал. Но это ему так казалось, что схема жизнеспособна. А на самом деле…

— У кого ещё мысли есть какие?

— А я бы ЧВК создал, — мечтательным голосом сказал Гвидо, откинувшись в кресле и прикрыв глаза.

Не иначе, как представлял сейчас, как он лихо берёт на абордаж чьё-нибудь корыто, гружёное всякими ништяками.

— Ага, хмыкнул я, — и грабить корованы… — мысль, если честно, здравая. Но если только этим заниматься, то это будет тупик… Да и ресурсов для этого будет надо «мама, не горюй». И, что самое обидное, рано или поздно найдётся кто-то, кто просто окажется сильнее… И на этом наша история закончится.

— А если… — это Дрищ решил принять участие в разговоре, — а если просто заняться доставкой? Ну, как это модно сейчас говорить, создать логистическую компанию?

Я глянул на Тихого, который, кстати, выступать не рвался. И, как обычно, помалкивал и мотал на ус. Поймав мой взгляд, он едва заметно покачал головой, показывая. что говорить не расположен — лучше меня послушает.

— Значит так, — я оглядел парней, — я думаю, что не жили хорошо, так нехрен и привыкать.

Эта фраза, естественно, вызвала возмущение в массах. Но я тут же пояснил свою позицию:

— Мы слабы. То есть, мы можем решать какие-то задачи, как боевая пятёрка. Но задачи, рассчитанные на более мощное подразделение нам уже не по зубам.