Академическая станция Пульсар. Испытание Плеяд - Анна Кейв

Таллула ведет меня к круглому столику, который обрамляют атипичные кораллы — прямо как тот, что у меня на шее, только намного крупнее. Стоит нам только занять его, как перед каждой из нас появляется голографическое меню.

— Умеешь пользоваться? — уточняет Таллула и, не дожидаясь реакции, объясняет: — Тебе нужно отсканировать биометрию, и тогда меню адаптируется под твою расу, а оплата после заказа автоматически спишется со счета, который привязан к личному кабинету. И да, если ты вдруг оказалась за одним столом с иквицем или магеллановым карликом, не вздумай пробовать их еду, даже если тебя будут уговаривать. Это типичный развод на Пульсаре. Либо ты отделаешься изжогой и несварением, либо загремишь в больничный корпус. Находятся кретины, которые устраивают несанкционированные гастрофестивали, наивно полагая, что их желудки титановые. Спойлер — нет.

Слушая ее, изучаю голограмму. Из-за того, что на Пульсаре основная масса кадетов земляне, этот язык основной, но есть вкладка с выбором. Я случайно нажимаю на иквицкий, и знакомые буквы меняются на загогулины, чем-то напоминающие извивающийся раздвоенный язык.

— Смотри, что еще покажу! — спохватывается Таллула и меняет голограммы местами до того, как я успеваю отсканировать биометрию. В уголке ее меню вижу имя — Таллула Вайс. На ее балансе больше нейрокоинов, чем годовой взнос на Пульсаре. — Когда тебя пригласят на свидание, не торопись с биометрией, дай парню за тобой поухаживать.

Когда пригласят. Меня еще ни разу не звали на свидание. Не то, чтобы я была страшненькой или неинтересной, просто все мои знакомые знали, что я намереваюсь поступать на Пульсар. Отношения на расстоянии в несколько световых лет — это чересчур.

Таллула снова меняет голограммы, и теперь оба меню на ее имя.

— А если спутник другой расы? — спрашиваю я, пробегаясь взглядом по привычным блюдам.

— Ого, ты открыта экспериментам? — присвистывает Таллула.

— Нет-нет-нет, — быстро машу руками. — Просто стало интересно. Такое же возможно. Есть даже межрасовые браки.

Таллула соглашается:

— Есть, но это редкость даже в продвинутом межгалактическом обществе. Опыт династических браков не удался, ты бы видела получившихся отпрысков… Те еще уродцы. Представь себе иквица с паучьими лапами димше — брр… — Ее пробирает театральная дрожь, доходящая чуть ли не до притворных конвульсий. Не могу сдержать смешка. — Но вот межрасовые отношения, особенно среди кадетов, набирают популярность. Молодость, знаешь ли, все прощает. А что касается меню, то здесь есть вкладка «Угостить друга». Видишь ее?

— Ага.

— Если я хочу угостить друга своей расы, как тебя сейчас, то… — она наталкивается на мой протестующий взгляд и отрезает: — За знакомство! Не спорь со мной. Так вот, я этой вкладкой могу не пользоваться, она не имеет смысла. А если тебя захочет угостить, допустим, штриззинг, он выбирает вкладку, сканирует свою биометрию, затем твою, и открывается адаптированное под тебя меню без штриззингских студней, медуз в желе и слизневого пудинга.

— Иуу… — Мы одновременно кривимся, представив слизневую консистенцию. Еда штриззингов напоминает сопли.

Таллула хлопает в ладони:

— Ну, что-нибудь выбрала?

Я нажимаю на космофий, и голограмма раскрывает дополнительные параметры модификации напитка: молоко из Млечного Пути (коровье, козье, безлактозное, овсяное, соевое, кокосовое, миндальное); молоко из туманности; молоко из созвездия Кротовых нор; плазменное молоко…

Видя мое замешательство, Таллула берется пояснять:

— Если выберешь молоко из Кротовых нор, то космофий будет очень крепким, плазменное молоко напоминает карамель. Я всегда беру молоко из туманности — оно обезжиренное и легкое, будто пьешь сгущенный воздух. Перед экзаменами или практическими занятиями я выбираю двойную дозу стимуляторов. Космофий — наше все.

Следуя рекомендациям Таллулы, я, наконец, определяюсь с параметрами — космофий на плазменном молоке с биокомплеском, который помогает быстро акклиматизироваться и перестроить биоритмы.

Таллула выбирает какие-то закуски, попутно рекомендуя их мне, но я вру, что не голодна. На самом деле, я бы не отказалась от лепешки из кварсекомых, фруктового супа или копченых метеоров. Но не за счет Таллулы. Может, для нее это мелочи, но я не хочу паразитировать ее кошелек. Родители оставили мне немного денег, плюс мои сбережения, как-нибудь продержусь до стипендии.

Только наши голографические меню исчезли, как столик рядом с нами начал опускаться вниз. Замедлившись у ног двух фишеров, столик издаеи предупреждающий сигнал, и фишеры подгибают перепончатые серебристые ноги под стул. Почему-то они упорно игнорируют любую обувь, даже пляжные шлепанцы. Столик исчез под полом, но фишеры не обратили на это никакого внимания, продолжив переговариваться как ни в чем не бывало.

— …бассейн с нашей водой не будет работать до конца недели, — ворчит фишер.

— Зато в душе вода исправна, — подмечает другой, недовольства в его голосе чуть меньше.

Планета фишеров когда-то была полностью покрыта океаном, химические соединения и компоненты которого сильно отличаются от земной воды. Несколько сотен лет назад океан начал мельчать, а фишеры — выходить на сушу. Они до сих пор не до конца избавились от рудиментной чешуи и рыбьих глаз, но в целом довольно приятные на вид.

Специально для фишеров на Пульсар привозят тысячи баррелей их родной воды. Это необходимо, чтобы фишеры не страдали от обезвоживания — они не могут адаптироваться к любой другой воде. Однако из-за сложностей с транспортировкой и очисткой бассейн периодически закрывают на профилактику, и фишеры довольствуются только душем.

— Ты когда-нибудь плавала в бассейне фишеров? — спрашиваю я у Таллулы.

— Нет, но я слышала, что вода там густая и обволакивающая, как гель. Говорят, после нее кожа сияет, как у звезды. — Она мечтательно закатывает глаза и тут же мрачнеет: — На Пульсаре в бассейны фишеров не пускают никого, кроме самих фишеров. Я слышала, что если подружиться с кем-нибудь из них, то они могут провести с собой, но фишеры не пускают никого в свой круг общения. Я тебе так скажу, ЧСП у них зашкаливает. Если уж я не смогла вливаться в их круг, то это безнадежно.

— ЧСП?

— Чувство собственного превосходства, — расшифровывает Таллула.

В этот момент столик фишеров поднимается из-под пола с двумя тарелками пасты из водорослей и снеками из кораллов. Тут же опускается и наш с Таллулой столик, но теперь я этому не удивляюсь и, убрав ноги под стул, просто жду заказ.

Вскоре передо мной появляется высокий стакан с космофием желтоватого цвета. Я осторожно делаю глоток и сразу ощущаю на языке карамельный привкус. Еще пара глотков, и в голове начинает проясняться.

— Ну как? — Таллула с интересом наблюдает за моей реакцией.

— Вкусно, — улыбаюсь я. Правда, вкусно!