Истинная роза северных варваров - Татьяна Бэк

Ильва тихо подтолкнула меня вперёд. Шёпот прошёл по кругу воинов. Я шла, чувствуя на себе сотни взглядов, но внутреннее спокойствие, обретённое у источника, не покидало меня. Но сейчас была одета как дань, — никаких нелепых, чуждых здесь шелков и кружева. Я выглядела как одна из них, в простой, тёплой одежде из кожи и шерсти, с волосами, заплетёнными Ильвой в удобные косы. И это, казалось, сбивало с толку многих.

Гордо вскинув подбородок, остановилась перед шкурой, на которой должна была встать на колени и взглянула прямо на братьев.

— Подойди, — раздался властный голос Хельги. — Или страх сковал твои ноги? Ритуал требует твоего присутствия… на земле.

— Ритуал требует многого, — ответила я, и мой голос, чистый и звонкий, прозвучал удивительно громко в наступившей тишине. — Но начинается он не с унижения.

Хеймдар медленно наклонился вперёд, его локти упёрлись в колени. В его взгляде вспыхнул интерес, замешательство и что-то ещё — уважение?

— Что ты предлагаешь, южанка? — его голос был тише, но от этого лишь весомее. — Неужели ты лучше знаешь, как должен проходить ритуал моего народа?

Я чувствовала скрытую угрозу, словно дикий зверь раздумывал, перегрызть ли глотку тому, кто ступил на его территорию, или ещё понаблюдать.

— Я предлагаю не просто пройти испытание, — произнесла уверенно, делая шаг вперёд, заступая на край медвежьей шкуры. — А увидеть то, что предрешено…

На секунду меня сковал страх. Что я делаю? Что говорю? Простая доярка из села решила предсказывать будущее двум варварам-оборотням из другого мира. Звучит, словно бред сумасшедшего. Но усилием воли отогнала эти мысли, хотя они и были весьма логичными. Сейчас было не время для голоса разума и обоснованных сомнений.

Сделав вдох, закрыла глаза на мгновение, вспоминая тепло источника, свет в пещере, хрупкий стебелёк под пальцем. Стараясь расслабиться, искала внутри то чувство, которое испытала — не выбора, а соединения. И оно отозвалось тёплым, пульсирующим потоком, идущим от самого сердца к ладоням.

Когда вновь подняла веки, в моих руках, сложенных перед грудью, уже был он: тот самый цветок — нежный, с молочно-белыми, почти светящимися лепестками, с сердцевиной цвета тёмного мёда. Он парил у меня между ладонями, не имея стебля, будто сотканный из самого воздуха, пара дыхания и моего намерения. От него исходил тот же дивный, пьянящий аромат, уже знакомый мне.

Гул толпы стих, сменившись ошеломлённым безмолвием. Даже барабаны умолкли, а Ильва, стоявшая позади, затаила дыхание.

Хельги приподнялся с трона, его безупречная маска холодного любопытства дала трещину, обнажив чистый, неподдельный шок.

— Это… что это? — прошептал он.

Хеймдар медленно встал, — так поднимается медведь из берлоги. Его глаза были прикованы к цветку, а в них читалась не просто ярость или удивление, а нечто древнее, глубинное — узнавание.

— Цветок Подземного Солнца, — произнёс он, и его голос дрогнул. — Он растёт только у Сердца Земли… и только для…

Ярл не договорил. Его взгляд встретился с моим. И в этот момент я поняла, что нужно делать.

— Ваше пророчество говорит об Истинной паре, — сказала я. — Но что, если ваше пророчество… узко? Что, если оно не о паре, а о целом? О трёх? О силе, ярости и… равновесии? О двух половинках, потерявших друг друга в битве, и о том, что может их снова соединить?

Я сделала шаг вперёд, подойдя к самому центру между тронами.

— Прикоснитесь, — тихо сказала, протягивая руки с парящим цветком так, чтобы он оказался ровно посередине между братьями. — Оба. Одновременно.

Неужели я говорю этим огромным, свирепым мужчинам, что им делать? Сумасшедшая! Но вновь заглушила голос разума, ведомая лишь каким-то чутьём, интуицией, словно точно знала, что нужно делать.

Наступила тишина, натянутая как тетива, — кажется, никто даже не дышал. Хельги посмотрел на цветок, на меня, на брата. В его глазах мелькали расчёт, страх и жадное любопытство. Взгляд Хеймдара же был устремлён только на меня.

Он первым протянул руку — огромную, покрытую шрамами. Его пальцы медленно приблизились к светящимся лепесткам.

Хельги, видя это, резко сделал то же самое. Его длинные, изящные, но очень сильные пальцы потянулись с другой стороны.

И в тот миг, когда подушечки их пальцев одновременно коснулись лепестков…

Мир взорвался.

Глава 10

Тихий, сдержанный свет цветка вспыхнул ослепительной белой молнией, озарив всю поляну, заставив воинов отшатнуться и зажмуриться. Этот свет был… живым, исходящим уже изнутри нас троих.

Я чувствовала, как по моим рукам, от ладоней и выше, побежал огонь, но он не жёг изнутри, а согревал, наполняя смыслом и уверенностью.

На внутренней стороне моих запястий, прямо под ладонями, проступили мерцающие рисунки. На левой — стилизованный коготь, переплетённый с корнем: символ ярости и глубоких, незыблемых основ. На правой — изящная снежинка, заключённая в круг: символ холодного ума и безграничных возможностей.

Но это было не всё. Я видела, как тот же свет бьёт из-под рукавов братьев. Хеймдар, сжав кулак, смотрел на своё предплечье, где теперь сиял символ — цветок, подобный моему, но пронзённый тем же когтем-корнем. Хельги же, обычно такой сдержанный, растерянно смотрел на свою руку, где рядом с его татуировками клана замерцала другая метка — тот же цветок, но обрамлённый узором из снежинок.

Третий символ, общий, завершающий круг, проявился у каждого из нас в самом центре груди, под одеждой, но мы все трое чувствовали его жгучее, нестираемое присутствие — сплетённые воедино коготь, снежинка и цветок.

Свет угас так же внезапно, как и появился. Цветок в моих руках рассыпался на мириады светящихся пылинок и исчез, но метки остались — тёплые, пульсирующие в такт сердцу.

В лагере воцарилась гробовая тишина, а затем её нарушил скрипучий голос. Из толпы вышел древний старик, опирающийся на резной посох, с лицом, изборождённым морщинами глубже, чем ущелья в горах. Его глаза, мутные от возраста, были полны слёз.

— Круг… — прохрипел он, указывая дрожащим пальцем на нас троих. — Круг замкнулся! Не пара… Троица! Сила, Разум и… и Сердце, что их соединяет! Пророчество… мы всегда понимали его слишком просто!

Хеймдар первым пришёл в себя. Он властно обвёл всех взглядом и издал дикий рык, похожий на рёв медведя.

Хельги медленно опустился на трон, его лицо было бледно. Он смотрел на метку на своей руке, потом на меня, потом на брата. В его светлых глазах бушевала буря, но я заметила в них проблеск какой-то надежды, которую мужчина, казалось, давно похоронил под слоями цинизма.