Барон особого назначения. Том 4 - Евгений Щурский

не любил, прямо как наш Василий. Забавно, ведь именно дед взял его к нам в услужение… В общем, из-за своей немногословности, оба этих старика, внушали неокрепшему детскому разуму Яна Бронина иррациональный страх. Василий, конечно, не был тогда стариком, но когда тебе восемь лет, сложно провести чёткую границу меж возрастов.

А теперь картины нет. Кто его знает, где они все? Если чёртовы мародёры попортили…

Не став предаваться рассуждениям о том, где я вращал любителей поживиться якобы «бесхозным» имуществом, я поднялся на второй этаж, в свою спальню. Вернее, в то, что от неё осталось: половину мебели вынесли, даже матрас с постельным бельём приватизировали!

Досчитав до десяти, я закончил дыхательные упражнения.

Ничего страшного. Меня предупредили. Я знал, куда возвращаюсь. Нет, сука, эти застранцы… Надо бы успокоиться. Большая сила — большая ответственность. Не стоит калечить людей просто за то, что они вынесли весь твой антиквариат. Разве что самую малость… В сугубо поучительных целях!

Я ходил из одной комнаты в другую, пока не обошёл их все. Выписывал на листик список приоритетных доработок: где не хватало стёкол в окнах, или рамы нуждаются в ремонте, где украли дверные ручки… Гады. Дверные ручки!!!

Комоды, шкафы и прочую мебель из натурального дерева ушлые грабители не побрезговали присвоить. В конечном счёте список пришлось продолжить на обратной стороне листка и даже взять ещё один, чтобы всё уместилось.

Я ещё раз пробежался глазами по написанному. И это только по особняку. Опять же, ворота украли… Да уж, завтра придётся как следует потрудиться, найти сносную ремонтную бригаду да пару ремесленников заодно. Но это всё завтра.

Посовещавшись с Райденом… А с кем ещё общаться в пустом доме? Так вот, в ходе совещания мы выяснили, что в доме ночевать не выйдет. Пришлось разбивать лагерь во дворе, сбоку от фонтанчика. Место было уютное, да и артефактная палатка обладала необходимым набором удобств.

Разве что еды у меня нормальной не осталось, пришлось наслаждаться старым добрым сухпайком, которых после моих вечных походов в аномалии осталось в достатке.

Чтоб совсем уж не загрустить, я даже разогрел консервы на сковородке в полевой кухне, и получилось на удивление недурно. Впрочем, до прекрасной стряпни Василия, или хотя бы Аллы Геннадьевны, моему подвигу было как до Цинской Империи креветке.

Когда я проснулся, только начинало светать. Организм будто намекал: давай, Ян, у нас сегодня целая куча дел. И он был прав — в голове уже сложился чёткий план.

Я вышел на улицу и глубоко вдохнул морозный воздух. Был я в одном белье, от кожи рук шёл пар. Последние деньки февраля. Когда приеду в следующий раз, снега уже не будет. Лето в этих краях мне особенно нравилось. Тёплое, но не жаркое, круго́м лес, горы, птички… А если отойти от имения подальше к северу, выходишь прямиком на прохладную речку, с чистейшей водой.

Я сделал пару шагов до большого сугроба и хорошенько обтёрся снегом. Подобная процедура всегда помогала перезапуститься, прийти в себя и настроиться на нужный лад. Вот и сейчас кровь закипела в жилах, будто вспомнив, что нужно активнее снабжать организм. Даже магические каналы встрепенулись, как от хорошей разминки. Очень кстати — не придётся медитировать, сэкономлю время.

— Какие планы, боец? — спросил я Райдена, как только вернулся в палатку. Ворон зыркнул на меня недовольно и зябко поёжился, после чего сунул клюв себе под крыло и сделал вид, что спит.

— Значит, остаёшься за старшего, — улыбнулся я, высыпая рядом горстку мясных угощений. — Я серьёзно. Присматривай за домом, вдруг кто пожалует.

Из-под крыла фамильяра раздалось приглушённое «Кар». Согласился, то есть.

— Вот и славно, — проскрипел я, натягивая штаны. — Я пошёл. Не балуйся тут.

— Кар!

Во дворе будто застыло время: ветра не было, ветви деревьев, под завязку нагруженные снегом, даже не пытались шевелиться. Звуков по минимуму: мерный скрип под ногами, да пение какой-то птички, решившей проснуться с первыми лучами солнца. Я неспешно приближался к первой точке своего маршрута — фамильной усыпальнице Брониных.

Со стороны казалось, что все грабежи и прочие невзгоды, произошедшие с имением, обошли это место стороной. На стенах не было никаких надписей, а массивная дубовая дверь с причудливым орнаментом была плотно закрыта и по виду не тронута.

Я подошёл ближе и с силой потянул на себя ручку. Дверь неохотно, но поддалась, громкий скрип эхом разлетелся по округе. Мне в лицо пахнуло запахом прелости. Давненько это место не проветривали, тем не менее вони внутри не оказалось.

Я взял факел с подставки на стене и поджёг его небольшим разрядом молнии. Получилось не с первого раза, но зато полыхнул он так, что привыкшие к полумраку склепа глаза на мгновение ослепило. Насколько я помню, свет здесь был всегда, но, видимо, питался он от дома, из которого мародёры заботливо вынесли все магические накопители.

Длинная пологая лестница на добрых полсотни ступеней привела меня глубоко вниз. Предо мной предстало широкое круглое помещение, отделанное белым мрамором. В диаметре метров тридцать, не меньше. В середине, под высоким потолком была установлена массивная кованая люстра. Она тоже не работала, оставляя мой факел единственным источником света.

Я пошёл по кругу, вдоль левой стены. Мои предки жили здесь больше двух веков, они были одними из малочисленных основателей Железенского поселья, что вскоре после этого переименовали в Каменск-Уральский.

Первое захоронение было сделано сто семьдесят лет назад. Эдуард Георгиевич Бронин — так звали человека, построившего это место. Он не был родоначальником нашего семейства — древо тянулось куда как дальше, во времена, когда фамильными хрониками никто не занимался. Тем не менее Эдуард Бронин был одним из первых, кто ступил на эти земли.

Я прошёл больше половины зала, мельком оглядев несколько десятков надгробий предков, пока не наткнулся на последнее, самое свежее.

— Ну, привет, отец, — мягко выдохнул я, присаживаясь на пол, напротив надписи «Борис Степанович Бронин». — Вот я и вернулся в наш дом. Многое предстоит ещё сделать, но начало положено: наше имение снова по праву моё.

Я не шибко верил во всю эту мистическую чушь, но теперь… Не исключено, что ты тоже сейчас проживаешь свою новую жизнь. С нуля, или как я, — неважно. Главное, что это возможно. А значит, я могу лишь надеяться на то, что ты оказался в такой же любящей семье, как и я однажды.

Рад был повидаться… — я поднялся на ноги и отряхнулся. — Но