Рикугун хохэй тюи - Марк Фиттер

— Ладно, будет тебе, поехали, — жандарм снисходительно похлопал меня по плечу.

Мы вернулись к повозке и покатили обратно в лагерь — доводить до ума приготовления к грядущему пиру.

Глава 27

— Ну и ради какого лешего ты искал встречи со мной? — негодовал Жан, которого я выдернул со службы срочной запиской, на которую, правда, пришлось изрядно раскошелиться. Я буквально нанял вестового мальчишку, дабы тот пулей доставил пакет в расположение роты, где служил Жан. — Ты хоть своим умом раскинуть можешь, насколько опасно вот так внезапно подавать голос, мудила?

— Отправь я тебе обычное письмо, ты бы ни хрена не уразумел своим крошечным, пропитым и отбитым мозгом, — усмехнулся я.

Мы сидели в той самой беседке, где любил чаёвничать господин Ямада. Сегодня старик на производстве отсутствовал, так что это уединённое местечко оказалось в полном нашем распоряжении.

— Я сейчас обиду затаю и перестану привозить тебе твои сопливые девичьи послания, — фыркнул француз, однако заметно подобрался. — Излагай, что там у тебя стряслось столь спешного?

— Нашу артель кулачных бойцов привлекают к караулу на одном знатном пиршестве. И сдаётся мне, что там намечается плотная, кровавая заруба, — я лишь равнодушно пожал плечами. — Так что мне позарез нужны твои шагоходы. Для организации прикрытия в тылу.

— Гриня, ты с дуба рухнул? — возмутился Жан. — Ты сорвал меня со службы ради этой… чепухи? Да даже будь у меня в прямом подчинении целый взвод бронеходов, на каком, скажи на милость, основании я должен вести машины куда-то в глушь, за пределы гарнизона? Чтобы что? Тут Япония, дружище, здесь война окончена. Тут нет летучих отрядов хунхузов или повстанческих банд. Максимум, на что способны местные, — это какой-нибудь обмотанный чёрными тряпками сумасброд, возомнивший себя средневековым лазутчиком-ниндзя, который попробует прокрасться в дом. Мне его что, многотонным шагоходом топтать?

— Эх, Кэп, не понимаешь ты меня, — тяжко вздохнув, я достал листок бумаги и карандаш.

Я схематично набросал усадьбу, подступы к ней и дальние гряды. Выходило, что замок оказывался в плотном окружении высот, хоть и сам покоился на холме.

— Вот тут и тут — первейшие позиции для батарей, — я ткнул грифелем в набросок. — Здесь можно укрыть бронеходы, замаскировать их ветками, а опосля, по ракете, поднять и кинуть на приступ. На них же доставить к стенам хотя бы пару взводов пехоты — и всё, пиши пропало. Да и не крепость там вовсе, одно название! Толщина кладки местами едва дотягивает до аршина. С холмов накидают фугасов навесным огнём прямо внутрь двора, подавят наши пулемётные гнёзда из бортовых пушек, подведут цепи пехоты и…

— И ты проснёшься, возможно, даже обмочившись с перепугу! — громогласно расхохотался Жан. — Гриня, ну серьёзно, тебе просто не хватает порохового дыма, вот ты и грезишь боями даже в глубоком тылу. Это окопная лихорадка, я видал такое у старых служак. Они даже вернувшись к мирной пашне всё одно ходят вдоль плетней, пригибая голову, и то и дело зыркают по сторонам — прикидывают, куда прыгать, ежели начнётся артиллерийский обстрел.

— Слушай, пусть лучше я прослыву местным сумасшедшим, нежели окажусь без прикрытия твоих машин в случае настоящего неприятельского налёта, — прорычал я и зло зажал листок в кулаке, скомкав его. — Знай: ежели меня там расхерачит артиллерийской гранатой, я стану являться тебе во снах. Да не просто так, а всякий раз, как ты станешь распускать руки подле очередной юбки! Понял? Я тебе этого на том свете не прощу.

— Да полно тебе, уймись, Гринь, ну право слово, — попытался похлопать меня по плечу француз. — Тут и впрямь неоткуда взяться пушкам, а уж бронеходам и подавно. Здесь каждая шагающая машина на строжайшем казённом учёте, за ними глаз да глаз. Пропади хоть одна гайка — такой содом поднимется в штабе округа, что чертям тошно станет.

— Склады трофеев, ремонтные мастерские — да они могут угнать его оттуда и пригнать за пару часов до начала налёта! — не унимался я. — Да что угодно может стрястись! Организуй скрытный выдвиг хотя бы для пары машин. Не обязательно прямо к усадьбе. Стой просто верстах в десяти. Орудийный гул ты точно услышишь, ну или дым пожарища заприметишь, а там — лучше поздно, чем никогда.

— Вот чисто ради того, чтобы твой вредный дух опосля ко мне в спальню не являлся, — усмехнулся Жан. — Так и быть. Оформлю по бумагам ходовые испытания в соседнем секторе, да и «случайно» загуляю со взводом к твоим холмам.

— Спасибо, — я поднялся, протягивая ему ладонь.

— Должен будешь, — хмыкнул француз и, крепко пожав мне руку, поспешил удалиться. Всё-таки ему ещё предстояло поспеть к вечерней перекличке и держать ответ перед начальством за своё самовольное отсутствие.

В назначенный день нас доставили в усадьбу с самого утра. Дали возможность ещё разок прогнать постановочные схватки уже на месте. Песку на площадку, конечно, навезли предостаточно, а вот канаты на столбах отсутствовали, оттого вместо них границы ристалища просто очертили известью на земле. Вокруг этого импровизированного цирка расставили столы, дабы чиновная публика могла наслаждаться поединками, не отрываясь от поглощения разносолов. Стол для бойцов накрыли в отдельном покое, там же обустроили и уборную для переодевания. Правда, на сей раз румянить друг другу физиономии и наводить лоск нам пришлось самим.

Чуть позже, ближе к полудню, пожаловал сам Итиро с шестью солдатиками, кои бережно выгрузили одну из новейших «труб» прямо на станочной треноге. К ней же доставили и укупорки со снарядами. Вторым рейсом привезли пузатые бочки с какой-то вонючей жижей. Как я уяснил, они станут служить условной мишенью, по которой расчёт произведёт показательный выстрел. Пальбу планировали учинить уже после кулачных боёв, дабы в лучах закатного солнца горящие обломки бочек эффектно разлетались на потеху зрителям.

— Так, может, и позицию для пушки обустроить по всем правилам, для пущей картинности? — предложил я на свою голову и тут же был назначен Итиро ответственным за возведение батареи для противошагоходного орудия.

Ну а я что? Я и состроил как надо. Орудие окопали на круче, чуть в стороне от замковых стен. Возвели перед ним плотный бруствер из мешков с землёй, а с наружной стороны рачительно замаскировали его дёрном и ветками. Чуть