Гуси не в счет, муж в придачу - Елена Глива

— Медитируют, барыня. На крылечке. Смотрит вдаль.

Анна разогнулась. Веник в её руке грозно подрагивал.

— А ну, зови сюда этого нежного трепетного оленя.

Пока Анна развлекалась уборкой, Демиан де Круа успел переодеться в свежий камзол цвета увядающей сирени, тщательно расчесать длинные темные волосы и даже побрызгаться чем-то терпким. Выглядел он на все сто. оскорбленным и бледным.

Анна сделала шаг вперед и граф инстинктивно попятился.

— Стоять! — рявкнула она голосом, от которого на стройках в Мытищах приседали даже таджикские гастарбайтеры с арматурой наперевес. — Где рыба, муж мой?

— Чудовище отказалось выходить со мной на контакт. И я не намерен приобретать прострелы в крестцовом отделе из-за долгого сидения на траве, — проговорил Демиан, стараясь сохранять достоинство.

— Я сейчас этим веником так простимулирую твой крестцовый отдел, что ты сома-людоеда за хвост из-под коряги голыми руками вытащишь и мне принесёшь.

Она перехватывая веник двумя руками как бейсбольную биту.

— Изабель, душа моя! Не надо. Мы же цивилизованные люди? — Демиан попытался спрятаться за Грима.

Дворецкий был сухоньким и маленьким, поэтому граф выглядывал из-за его плеча примерно до середины груди, напоминая черепаху, высунувшуюся из панциря.

— Грим, иди отсюда, — скомандовала Анна. — А ты, граф, раздевайся!

— Что⁈ — ахнул граф, заливаясь краской стыда пополам с ужасом. — Зачем⁈

— Веником по камзолу бить жалко. Ткань хорошая, денег стоит, — пояснила Семёновна, наступая. — Снимай портки. Будем лечить твою психосоматику радикально. По-криушински! Я предупреждала.

Демиан понял, что спасения нет.

— Варвар… Бестия… Сатрап… Тиранша!

Первый удар веником пришелся точно по мягкому месту. Звук получился гулкий, смачный, словно ударили палкой по спелому арбузу. Граф взвыл раненой выпью и попытался совершить прыжок оленя через кухонный стол. Не вышло. Зацепился кружевным манжетом за край столешницы и рухнул прямо в кадку с песком, которую Грим предусмотрительно держал для тушения углей.

Песок просыпался по только что вымытому Анной полу, и она вошла в раж. Гоняла визжащего мужа вокруг дубового стола, работая веником методично, с оттягом, комментируя каждый удар:

— Это тебе за дымоход! — Шмяк!

— За гуся Арнольда в Парадной! — Бум!

— Бонусом за разбежавшихся слуг и полное неумение вести дела и хозяйство. За притворство и саботаж — Хрясь!

Граф носился кругами, сверкая белоснежными нижними чулками (камзол он успел скинуть), прикрывая тыл обеими руками и голося на весь замок о нарушении прав человека, феодальном беспределе и женском деспотизме.

Кончилось всё тем, что Демиан поскользнулся, упал, проехался на животе пару метров и застрял головой под лавкой, жалобно задрав вверх ту самую часть тела, которая только что приняла на себя весь воспитательный порыв его супруги.

Анна, помятую о том, что лежачего не бьют, благородно притормозила, тяжело дыша.

В этот момент дверь кухни снова распахнулась и на пороге возник белый гусь Арнольд. Он вошел чинно, переваливаясь с боку на бок. Окинул директорским взглядом картину маслом: перепачканную сажей барыню с занесенным веником, опрокинутую кадку, рассыпанный песок и торчащую из-под лавки филейную часть благородного хозяина.

Гусь вытянул шею, подошел к беззащитному заду, примерился и со всей силы ущипнул клювом графскую ягодицу.

Эффект превзошел все ожидания. Демиан вылетел из-под лавки пробкой от шампанского. Он взвился в воздух метра на полтора, совершил двойное сальто назад, приземлился на шатающийся табурет, потерял равновесие и вместе с ним обрушился прямо на руки вошедшему в кухню дворецкому.

Грим не удержал господина, и они оба покатились по полу.

— Господи! И птицы тоже против меня! — голосил Дэмиан с интонацией Цезаря, которого даже Брут пырнул ножичком.

— Вот видишь, как ты всех достал? — назидательно выдохнула Анна.

— Изабель, умоляю, хватит! Я пойду ловить эту чертову рыбу! Я сам стану этой рыбой — только отстаньте от меня!

Анна тяжело оперлась на веник:

— То-то же. Сразу бы так. Вставай. И бегом к озеру. Время пошло.

Демиан поднялся, пошатываясь. Посмотрел на суровое лицо жены, затем на гусака. Арнольд смотрел на него с нескрываемым удовлетворением победителя.

Дверь захлопнулась. Наступила тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Семёновны да обиженным сопением Грима, который пытался встать.

— Суровы вы, барыня. И на расправу круты, — ворчал дворецкий. — Чувствую, с Арнольдом вы подружитесь.

Едва ли это был комплимент.

Анна оглядела на вновь разгромленную кухню. Песок хрустел под ногами. Кадка валялась на боку.

— Может я и правда перегнула палку? Грим, ты тут пока песочек собери, а я пойду, прослежу, чтобы мой нежный олень не утонул ненароком…

Анна вышла на крыльцо, щурясь от вечернего солнца. Мужа нигде не было видно, но дорожка к озеру еще хранила следы его бархатных туфель.

— Вот тупица, — хмыкнула Семёновна, подбирая с земли брошенную графом жестянку для червяков. — Ведро схватил, а наживку забыл?

Демиан обнаружился у плакучей ивы. Увидев жену, он вздрогнул так, что едва не опрокинулся в воду.

Анна бесцеремонно села рядом на влажный мох, задрав подбородок.

— Да не дрейфь ты — я с миром пришла. На вот, держи, — она протянула графу банку с опарышами.

Демиан в ужасе посмотрел на копошащихся насекомых, потом на свои тонкие аристократические пальцы:

Это… это же трупы! Мертвые тела! Дохлые мухи!

— Тогда насаживай живую. Вон, смотри, какая жирная летает?

Демиан издал звук умирающего лебедя и взял банку двумя пальцами, как дохлую крысу.

— Какая пошлость, — стонал он, пытаясь подцепить крючком засушенное насекомое.

Крючок постоянно цеплялся за кружева манжеты.

— Изабель, почему мы не можем просто приказать крестьянам? Или купить рыбу в городе?

— Потому что в «Гнилом Утёсе» ни крестьян, ни денег, — Анна буднично разматывала собственную снасть.

Граф наконец-то справился с дохлой мухой — она повисла на крючке жалким серым комочком.

— Она выглядит так, словно умерла в страшных муках. Мне кажется, она смотрит на меня с укором, — жалобно бормотал он.

— Не смотри ей в глаза, посоветовала Семёновна, забрасывая свой поплавок далеко к центру озера. — Делай как я. Закинул? Теперь сиди и жди. Представь, что это медитация: «ом-м-м, рыба моя, приди»…

Тишина продлилась ровно полминуты.

— Вода холодная, — трагическим шепотом сообщил Демиан. — У меня икры сводит и нос чешется. Если я почешу нос?..

— Чеши, — разрешила Анна.

— А если — чихну?

— Чихай.

Через минуту граф забормотал вновь:

— Мой внутренний голос говорит, что сидеть спиной к родовому замку нельзя — энергия утекает…

— Заткнись и сосредоточься на леске. Смотри на поплавок. Видишь круги? Это карась гуляет.

Демиан смотрел на крошечный кусочек коры на воде с таким ужасом, будто там была кобра.

Прошло пять минут. Десять. Комары начали пикировать на открытую шею Анны.

— Кусают,