Гуси не в счет, муж в придачу - Елена Глива

— Ладно, труп так труп. Есть ты твоего дорого Арнольда, может быть, и не будем. Но из парадной выгоним эту гусиную личность к чёртовой матери, чтобы не гадила на ковры. Я решительно настаиваю.

Грим кашлянул, привлекая к себе внимание.

— Барыня, а что мы будем делать, если гуси не пойдут в вашу ловушку? Они ведь очень умные, эти твари. Несмотря на внешний вид.

— Умные? Да у гусей мозг размером с грецкий орех! Там могут поместиться только две мысли: «где еда» и «кто на меня напал». Неужели мы с ними не справимся? Да я вас умоляю!.. Тем более у меня есть — это! — Она загадочно улыбнулась и вытащила из-за спины небольшой мешочек.

— Что это? — подозрительно воззрился на мешочек Демиан.

— Хлебные крошки, смешанные с варёной кашей — вот что. Сама сварила. Нашла в кладовке остатки крупы. Гуси не устают перед такой приманкой — зуб даю.

— Мы могли бы кашу съесть и сами! — в отчаянии причитал Демиан.

— Приходится чем-то жертвовать. Это наша инвестиция в чистый дом.

— А мы что есть будем? не унимался граф.

— Уху. Ещё осталось. Да и крапива, знаешь ли, вокруг дома растёт в изобилии? Я бы даже сказала, что в избыточном изобилии. Совместим приятное с полезным.

— Хороша у меня жена! — с горечью вздыхал Демиан, укоризненно глядя на Анну. — Гусей кашей кормит, а мужа — крапивой.

— Это временно.

Направившись в парадную, они приступили там к делу. Анна, вооружившись молотком и гвоздями, принялась сооружать заграждение из досок в дверном проёме между коридором и парадной.

Работа спорилась — двадцать лет прорабского стажа даром не проходят. Доски ложились ровно, гвозди входили под нужным углом, конструкция держалась крепко. Загляденье!

Закончив работу, Анна отступила, чтобы полюбоваться результатом.

Сооружение напоминало ворота для скота: широкий проём с одного края, сужающийся к мешку.

Грим воинственно встал с мешком рядом, готовый к поимке.

Демиан притаился за углом с метлой, трясущимися руками и оскорблённым видом.

— Только не навреди ему, — шептал граф. — Арнольд — нежная душа.

— Он весит килограммов восемь. И у него клюв, которым он может проколоть кожу. Нежная душа, блин! Так, — сказала Анна, вытирая руки. — Демиан, заходи с другой стороны, маши руками и кричи. Гонишь гусей сюда.

— А если они на меня нападут? — опасливо озирался граф.

— Метла у тебя в руках на что? Отбивайся!

Видя страдания молодого хозяина дворецкий со вздохом сжалился.

— Давайте поменяемся, Ваша Светлость. Я сам погоню птицу.

Грим взял метлу и мужественно шагнул в сумрак парадной залы, размахивая шваброй и бормоча то ли как молитву, то ли как боевой клич:

— Кыш! Кыш, проклятые!

Через мгновение из парадной донеслось сначала нерешительное покашливание, а затем — громкий, дикий гогот. Гуси не собирались легко сдаваться.

— Демиан! — крикнула Анна. — Не стой бесполезным столбом. Работай! Помоги Гриму!

Граф замер, в ужасе глядя на дверь:

— Я… Я не могу…

— Можешь! Ты умеешь издавать жалобные звуки! Просто начни!

И Демиан заорал. Это было нечто среднее между воем раненного волка и стоном умирающего оленя.

Анна вздрогнула от неожиданности. Грим остановился на полпути. Гуси остановились. Арнольд поднял голову и с недоумением уставился на хозяина.

«Что это?» — спросил он, кажется, у своего заместителя.

«Не знаю», — кажется, ответил тот.

В этот момент Грим совершил героический рывок — он побежал, что было сил, размахивая палкой, вереща пронзительным фальцетом.

Гуси дрогнули. Стена из перьев и клювов заколыхалась. Подчиняясь древнему, могучему инстинкту, они двинулись к выходу.

— Идут! — крикнула Анна, приседая с мешком наготове. — Давай, давай!

Первый гусь выскочил из проёма — не Арнольд, а его заместитель, Красноклювый. Анна молниеносным движением набросила на него мешок, затянула горловину и оттащила в сторону.

— Есть один!

Следующий вылетел следом. И ещё один. И ещё. Гуси сыпались из дверного проёма, как горох из стручка. Анна работала как конвейер: хвать — в мешок, хвать — и в сторону.

Грим подбежал и начал помогать, ловко затаскивая пойманных птиц в заранее подготовленные мешки.

— Семь! — считала Анна. — Девять! Пятнадцать!

Арнольд появился последним. Он вышел важно, с достоинством, не торопясь.

— Арнольд, — прошептал растроганный Демиан из-за угла. — Беги, дурачина! Беги!

Но гусь не побежал. Он остановился прямо перед лазом и уставился на Анну.

Анна смотрела на него. Между ними пробежала искра. Настоящая, электрическая. С треском.

— Давай, птичка, — сказала Анна тихо. — Иди в мешочек. Кыс-кыс.

Арнольд наклонил голову и сделал шаг.

Анна занесла мешок.

Арнольд прыгнул, но не в мешок, а Анне на голову! Взмахами мощных крыльев он пытался сбить её с ног и у него получалось.

Анна, потеряв равновесие, рухнула на пол, придавленная огромной птицей, которая с победным гоготом топталась у неё на груди.

— Ты! — вне себя от ярости вопила Анна в пылу и горячке боя. — Убью! Съем!

— Арнольд! — почти рыдал Демиан в своём укрытии. — Не тронь её! Это я! Я!.. Я один во всем виноват! Сразись со мной!

А потом Демиан сделал нечто, чего от него никто не ожидал: он схватил метлу, разбежался и со всей силы шлёпнул ею по полу… рядом со сложенными штабелями гусями.

Гуси перестали галдеть. Торчащие из мешков лапки на миг замерли, перестав дрыгаться.

Арнольд тоже замер, с горечью глядя на молодого хозяина. В хитрых гусиных глазах отражалась вся скорбь от столь неожиданного предательства.

— Ты… — произнёс он почти человеческим голосом (или Анне просто показалось). — Ты предал меня?

— Прости, — выдохнул Демиан. — Прости, но ты тоже вчера ущипнул меня за ягодицу! И она… она моя жена. А ты… ты всего лишь любимый гусь. Она обещала, что у тебя будет прекрасный сарай. Там тепло. Там даже есть старое зеркало. И Грим обещал принести ваш сундук…

Арнольд посмотрел на Анну, которая пыталась отдышаться под ним, потом на Демиана, стоявшего с метлой. На Грима с мешком в руках.

— Гаррр! — И слез.

Анна села, отплёвываясь от перьев.

Гусь посмотрел на неё. А затем, медленно, с достоинством, зашагал по коридору.

Остальных, не столь царственных, пришлось перетаскивать вручную. Целую вереницу из двадцати трёх пернатых бунтарей, не желающих сдаваться и оказывающих сопротивление даже из мешка.

Демиан ворковал им что-то успокаивающее:

— Там будет хорошо. Там есть подстилка. Ваше любимое озеро, по-прежнему, рядом. Я буду приносить хлеб…

— Хлеб? — фыркнула Анна. — Где ты возьмёшь хлеб?

— Должен же я хоть чем-то их утешить, бессердечная твоя душа⁈

— Врать не хорошо. Потеряешь гусиное доверие. Твои гуси будут есть тоже