Магия кувырком - Маделин Уикхем

дядька наехал мамочке на ногу своей тележкой — не нарочно, конечно. Люди всё прибывали и прибывали, налетали друг на друга и толкались. Мамочка озиралась по сторонам с недовольством.

— Слишком уж тут людно! — сказала она. — Так мы никогда не попадём во Францию! — Она отвела нас за тележку, нагруженную целой горой багажа, где нас никто не мог увидеть. Трижды топнула ногами, хлопнула в ладоши, покрутила попой, произнесла «маршмеллоу»… и — ПУФ! — сделалась феей.

Она направила Магопульт на толпу вокруг нас, набрала код — блип-блип-блоп — и произнесла: Опустевайка!

И аэропорт мигом опустел. Не стало ни людей, ни тележек, ни чемоданов. Пропали стойки регистрации и информационные табло. И даже самолёты, стоявшие снаружи, куда-то исчезли.

Аэропорт попросту перестал быть аэропортом! Теперь это было просто огромное пустое здание, где не было ничего и никого, кроме нас. В этой пустоте к нам поспешил папа. Он огляделся вокруг и закатил глаза.

— Можешь не объяснять, — сказал он. — Волшебство.

— Ой-ой, — сказала мама. — Ума не приложу, как это получилось.

— Самолётов больше нет, — сказала я и заплакала. — Теперь у нас не будет никаких каникул! И я не смогу обновить свой полосатый купальник или поплавать в очках.

— У нас обязательно будут каникулы! — сказала мамочка-фея и крепко обняла меня. — Не расстраивайся, Элла. Сейчас я наколдую аэропорт обратно.

— А потом, быть может, ты уберёшь свой Магопульт куда-нибудь подальше? — сказал папа. — Всего на недельку.

* * *

Когда мы приехали в наш отель, я очень обрадовалась. Рядом оказался пляж, и плавательный бассейн, и детский городок с лестницами, канатами и горками. И ещё там была песочница для Олли, и множество лежаков, на которых можно было загорать.

Самые лучшие лежаки, голубого цвета с удобными мягкими подушками, были возле песочницы. Их затеняли зонтики с белой каймой, а рядом стояли специальные столики. Но эти лежаки уже заняла другая семья. Все они были французы с тёмными волосами. Там были мама, папа, девочка и мальчик-малыш — совсем как в нашей семье.

Все они были в тёмных очках, даже малыш. И я решила, что выглядят они очень классно.

— Завтра мы разложим наши полотенца пораньше, — сказала мамочка. — И займём эти лежаки.

Мы купались и играли весь день, и я подписала открытку для Тома и Ленки. А потом, после обеда, пошла в песочницу. Олли играл с малышом-французом, сестра которого тоже была рядом. У неё был очень красивый купальник в цветочек.

— Привет, — сказала я. — Я Элла.

— Привьет, — сказала девочка. — Я Сесиль.

Сесиль была старше меня, ей уже исполнилось двенадцать. Мы играли вместе до самого вечера и очень веселились. Сесиль умела делать стойку на руках и даже сальто назад. И мы вместе с ней наперегонки ныряли за монетками, и она иногда позволяла мне выиграть. А потом мы вместе ели мороженое.

— Вкусньятина! — сказала Сесиль, облизывая своё мороженое.

Я засмеялась, потому что некоторые слова у Сесиль звучали очень забавно. Мама потом объяснила мне, что это называется «французский акцент».

* * *

На следующее утро я увидела, как мамочка вышла на балкон с нашими пляжными полотенцами. И ещё я заметила, что она сейчас не просто мамочка, а мамочка-фея.

— Мамочка-фея, что ты делаешь? — спросила я. — Папа же сказал — никакого волшебства!

— Т-с-с-с, — сказала она. — Не разбуди папу. — Она набрала код на своём Магопульте — блип-блип-блоп — и направила его на полотенца.

— Лежакизанимайка!

Наши полотенца тут же взмыли в воздух. Они были похожи на больших птиц с широкими белыми крыльями. Я смотрела, как они плавно опускаются на голубые лежаки возле песочницы.

— Ну вот, — сказала мамочка-фея. — Теперь мы заняли самые лучшие лежаки.

— А что, если кто-то переложит наши полотенца? — спросила я.

— Никто не сможет этого сделать, — сказала мамочка-фея и подмигнула мне. — Ведь эти полотенца теперь волшебные. Их нельзя сдвинуть с места. Карамельное яблоко! — и мамочка-фея снова стала просто мамочкой.

Но когда мы пришли к бассейну, оказалось, что наши полотенца всё-таки переложили на лежаки похуже. А самые лучшие, голубые лежаки, снова заняли Сесиль, её братишка Пьер и их мама.

Мамочка подошла к маме Сесиль и сказала:

— Прошу прощения. Но на этих лежаках лежали наши полотенца.

Мама Сесиль улыбнулась и ответила:

— Ну а теперь здесь лежат наши.

Я знала, что мамочка рассердилась, но виду она не показала. Снова вернувшись ко мне, она села рядом на не-самый-лучший лежак и посмотрела на Сесиль и её маму.

Я поиграла с Олли и Пьером в песочнице и помогла им построить огромный песочный замок, а потом они оба уселись на него — ПЛЮХ. И всё это время я видела, что мамочка о чём-то напряжённо размышляет.

На следующее утро, ещё до завтрака, я снова вышла на балкон и увидела там мамочку. Она внимательно смотрела на голубые лежаки.

— Т-с-с-с, — сказала она мне. — Я жду.

А потом произошло нечто удивительное.

Мама Сесиль вышла на балкон, держа в руках стопку полотенец. За спиной у неё были мерцающие крылья, на голове — изумрудно-зелёная корона, а в руках — Магопульт. Она была феей, точь-в-точь как моя мамочка!

Мама Сесиль набрала на Магопульте код — блим-блим-блям — и произнесла слово, которого я не поняла.

И тут же её полотенца взлетели и приземлились прямо на самые лучшие, голубые лежаки.

— Я ЗНАЛА! — сказала мамочка. Она торопливо трижды топнула ногами, хлопнула в ладоши, покрутила попой, произнесла «маршмеллоу»… и — ПУФ! — сделалась феей.

Она взмахнула своим Магопультом и направила его на полотенца.

— Полотенцеполетайка!

И полотенца вдруг снова взмыли и полетели обратно. Мама Сесиль не могла поверить своим глазам. Она подняла голову, увидела мамочку-фею и ахнула:

— Чьёрт побьери!

А мамочка-фея снова крикнула:

— Полотенцеполетайка! — и на этот раз к самым лучшим лежакам полетели наши полотенца.

Мама Сесиль крикнула что-то ещё, и её полотенца тоже взмыли в воздух. Они перехватили в воздухе наши полотенца, и между ними началась драка. Полотенца боролись, толкая и пихая друг друга уголками.

Я так и покатывалась со смеху, потому что дерущиеся полотенца выглядели очень забавно. Но потом я вдруг заметила какого-то пожилого дяденьку, который стоял на земле под нашими балконами. Он задрал голову и смотрел на воздушный бой между полотенцами, широко раскрыв рот от удивления.

— Осторожно! — сказала я. — Тот дяденька смотрит!

— Ой-ой, — сказала мамочка-фея.

— Ёльки-пальки! — сказала мама Сесиль.

Они обе тут же