Дом с секретом и дверь в мечту. Часть 1 - Ольга Станиславовна Назарова

Крыловей никогда сам ничего не собирал – в Москву его сопровождали мать и тётка, они и обустроили квартиру, разложили вещи, так что обратное действие было для него делом практически невероятным, но… чем больше он обо всём этом думал, тем больше понимал – гнев главы рода – это вопрос крайне серьёзный! Дешевле послушаться!

В процессе неумелого сгребания одежды и прочего имущества и упихивания всего этого в чемоданы и сумки, у Крыловея то и дело мелькала непрошенная мысль позвать сестру, и пусть сама бабской работой занимается – сила привычки, ничего не попишешь! Но он спохватывался, и невольно впечатлённый словами отца и яростью главного Ветролова, продолжал сборы, тоскливо прощаясь с беззаботной московской жизнью, купленной за счёт продажи Карины.

***

Карина закончила ужин и сидела с чашкой чая, грея о неё неожиданно замёрзшие ладони. Силы как-то внезапно закончились, и всё, что ей хотелось – это чтобы её не трогали и дали просто тихонечко посидеть в уголке.

Правда, она быстро опомнилась – как это? Она чуть не уснула в кухне начальницы? Ой, ужас!

– Прростите! Иззвините, я сейчас уйду. Я уже ухожу! Спасибо вам большое за еду…

Появление в кухне Крыланы и Карунда, которого Карина знала как старшего сына главы рода Ветроловов, её ещё больше смутило.

– Извините, я уже ухожу…

– Карина, здравствуй! – Карунд махнул рукой, показывая, чтобы она села обратно. – Подожди, пожалуйста, нам надо с тобой поговорить.

– Дааа? – Карина испуганно смотрела на Ветролова.

– Я узнал, что ты хочешь отлучаться, чтобы постоянно делать уборрку Крыловею Ветрохвосту? – Карунд начал говорить спокойно, а сейчас, даже при упоминании об этом факте разозлился – начала проскальзывать слишком раскатистая «р».

– Ддда! – Карина прижала руки к груди и с паническим ужасом уставилась на Карунда. – Прростите, я не хотела что-то наррушить!

Таня вздохнула:

– Карина, ты ничего не нарушала – я тебя сегодня сама отпустила, но я же не знаю ваших правил и законов, поэтому спросила у Крыланы, как и что.

– Да, именно так, – кивнула Крылана, – Таня не знала наших прравил и законов, но, похоже, ты их тоже не знаешь. Тебе что-то ррасказывали о том, как меняется твой статус, когда ты перреходишь к ддругому? – выговорить «когда семья тебя продала», глядя в глаза этого несчастного воронёнка, Крылана так и не сумела.

– Да, – Карина кивнула, – Мне мама сказала, что им нужны деньги на оплату лучшего универрситета для Крыловея, а я… ну, я только и могу, что убиррать. А рраз от меня толку нет и никогда не будет, и вообще я виновата в том, что бррат не добился успеха, то меня прродадут на рработу, и я должна буду делать всё-всё, что мне пррикажут. Это спрраведливо!

Присутствующие мрачно переглянулись.

– Понятно… – Карунд тяжело вздохнул и продолжил:

– Видишь ли, Карина, у нас действительно есть закон, позволяющий семьям прродавать ворронят, которрые ещё не стали самостоятельными и не поднялись на кррыло. Это старрый-престаррый закон, который использовали, когда или не были уверрены, что смогут выкоррмить весь выводок и отдавали слабых, а для сильных за это брали еду, или прросто хотели денег. Когда не были уверрены, что смогут выкормить, то воронят передавали в более богатые семьи, но ведь те вкладывали силы и срредства в то, чтобы поднять чужих воронят, поэтому у закона было следствие.

– Какое? – заинтересованно спросила Таня.

– Если воронёнок прродан, то он перрестаёт быть частью старрой семьи! Не важно, по какой прричине произошла прродажа, но если ворронёнок уже не с рродителями, и за него заплатили – деньгами или едой, то его родители и родные уже таковыми не являются! Они не имеют пррава звать ворронёнка обрратно, трребовать от него что-то, ждать от него что-то в старрости. Понимаешь?

Карина смотрела на Карунда и в глазах был такой океан отчаяния, что Таня просто обняла её за тонкие плечи, укутала пледом, потихонечку покачивая, как маленькую, и вороничка обмякла, привалилась к ней боком, выдохнула и осмелилась уточнить:

– То есть… то есть у меня больше нет семьи?

– Нет.

Карунд недаром был старшим сыном главы рода. Наверное, ни Таня, ни Крылана не смогли бы вот так ответить, стали бы плести кружева фраз, уводить этого несчастного воронёнка от истины, чтобы подвести к ней не лоб в лоб, а так… окольными путями.

– Послушай меня! – Карунд чуть возвысил голос. – Да, Ветрохвосты утрратили все права на тебя, они не могут даже называть тебя дочерью или сестрой! И уж тем более не имеют пррава что-то тебе прриказывать или трребовать!

– Мама… – бессильно выдохнула Карина.

– Она захотела не тебя, а деньги. Много денег, чтобы купить Крыловею что-то кррутое, типа универрситета.

– Но я же виновата…

– Нет, ты не виновата! Пятилетний ворронёнок не может быть виноват в том, что кто-то прростыл и рразленился, и перрестал старраться!

– Но я же не послушалась…

– Ты полностью оплатила им и своё непослушание, и своё взрросление! И… давай уже честно! Посмотрри на меня! – Карунд строго взглянул на Карину:

– Мы много рраз говорили твоим родным, что их методы воспитания недопустимы! Что ворронят надо любить, да, воспитывать, но любить, а не выделять самого-самого, ррастаптывая того, кто слаб и болен. Мы уже давно не живём в гнёздах, а значит, не имеем пррава выбррасывать слабых птенцов вниз.

– Но я же позоррила их… я не могу летать! И всё это из-за того, что не послушалась!

– Для каждого возраста есть своя ответственность, – вмешалась Крылана, от которой уже искрило от ярости на Ветрохвостов. – Ты в свои пять лет и за себя-то ответственность не могла нести, а уж тем более за своего бррата! Это взррослые должны были пррисматривать за птенцами. И если уж такой был ветерр, зачем они его отпустили тебя искать?

– Он сам полетел, – выдохнула Карина.

– То есть тоже ослушался? Так же, как и ты? – хмыкнула Таня. – И что? А его почему не винили?

Карине никогда не приходило в голову выстроить события в таком порядке. Но ведь и правда… а почему, если Крыловей не послушался, его не наказывали и не обвиняли ни в чём?

– Интерресно, а если