1812 - Андрей Владимирович Булычев

— Тимофей, заканчиваем! — крикнул вышедший с ближайшего двора Назимов. — Отряд, в походную колонну становись! На Ярцево не идём, выдвигаемся к Соловьёвой переправе!

— Гляди-ка, всё сидит. — Ярыгин кивнул на склонившуюся над телом мужа женщину. — Подъеду я, хоть на прощание чего скажу!

— Стоять! — Чанов схватил его за руку. — Не мешай ей, Стёпа. Не до прощаний ей сейчас. Горе у неё, не видишь, что ли? Пускай сама с собой побудет.

— Шестой полк лёгкой кавалерии — шевольжёров, — рассказывал ехавшим рядом офицерам Назимов. — Их фуражирский отряд это, господа, был. Французы у поляков переняли уланскую тактику и вооружение, потому и пики у всадников при себе. Тактику-то они переняли, а вот мундиры так и остались на них прежние, на драгунские похожие. Ну да не в этом суть. По словам языка, его полк входит в состав корпуса маршала Нея, который, выйдя из Смоленска, послан вдогон за нашей армией. Кроме него, он говорит, что ещё видел на марше кавалерию Мюрата и пехоту Понятовского, но будучи простым унтером, состав войск он, конечно же, не знал. Та-ак, что ещё рассказал? Говорит, что настроение у солдат падает, дескать, император им обещал быструю победу над русскими, а они всё дальше и дальше за нами уходят и конца этой войне не видать. Что начинают терпеть нужду в снабжении, потому, дескать, и приходится отнимать еду у населения. А да, ещё сказал, что в императорских бюллетенях, распространяемых по войскам, написано, что они вступили на чуждую им неприятельскую землю. Потому-то они и относятся подобающим образом с населением.

— Ну да, удобно всё на императора свалить, — буркнул ехавший позади Новицкий. — Насильничать и грабить тоже он приказал?

— А вот не нужно сейчас его обелять, господин прапорщик! — воскликнул Назимов. — Плевать он хотел на наше население! Хоть оно с всё голоду помрёт, ему всё равно. Ему, главное, армию провиантом и фуражом обеспечить! Это ведь не единичный случай, который мы только что видели, казаки про такое уже второй месяц рассказывают, и везде одно и то же: казни, грабёж и насилие. Значит, всё и всех в руководстве французской армии устраивает.

— Пленного-то куда дели? — насупившись, поинтересовался Новицкий.

— Да никуда я его не девал. Там, в сарае, остался.

— Так его же там крестьяне… — вскинулся прапорщик.

— И что, отпустить нужно было его?! — Назимов придержал коня, сравнявшись с молодым офицером. — Чтобы он потом туда новый отряд привёл — и всех крестьян поубивали? Нет уж, извините. Да-а, и так, для размышления, это именно он командовал тем отделением, которое семью во дворе дома расстреляло.

Подстегнув коня, Назимов вырвался вперёд, и несколько вёрст офицеры ехали молча, думая о своём.

Около дорожной развилки штабс-капитан остановил колонну.

— Павел Невзорович, у тебя четверо ранены, у меня один, — обратился он к казачьему есаулу. — Посылай-ка ты десяток своих со всеми нашими ранеными. Я донесение с ними для начальства сейчас напишу и передам, а в нём изложу всё то, что у пленного узнал. Ну а мы с этой развилки к Днепру, к Соловьёвой переправе, пойдём и посмотрим, как себя переправляющиеся там французы ведут.

Глава 13. Ура Кутузову!

К ночи четырнадцатого августа отряд достиг Соловьёвой переправы. Уже на подъезде чуть было не наткнулись на огромную колонну французской пехоты. Повезло, что всё происходило в полной темноте, и, расслышав выкрики на чужом языке, передовой дозор известил командиров.

— Сколько же их, — прошептал, вглядываясь в освещённые кострами подразделения, Новицкий. — Мы уже час тут стоим, а они всё идут и идут, друг за другом и без больших разрывов.

— Наши старый мост сожгли, а французы быстро новый поставили, — произнёс Назимов. — Похоже, это уже основные силы их тут маршируют, а значит, лёгкий арьергард далеко на востоке. Всё, теперь нам тут делать нечего, господа, нужно как-то выбираться к своим.

Выбраться было сложно, главная Смоленская дорога была буквально запружена неприятельскими войсками, и приходилось, сильно сторожась, идти малыми просёлками. Трижды, пока ехали к Дорогобужу, встречались с французскими конными отрядами. Два раза удалось разъехаться без боя, и уже у самого города на лесной дороге схлестнулись с гусарами Мюрата. Казаки заметили неприятеля первыми, чуть оттянулись, и выстроенные в три шеренги поперёк дороги драгуны встретили подъезжавший отряд плотным залпом. Сотня Чеботарёва ударила по смешавшимся гусарам, и, опрокинув, их гнали ещё пару вёрст.

— У меня трое ранены, один убитый, — оповестил штабс-капитана командир казаков. — У двоих раны сильные, не смогут они долго с нами ехать.

— Оставляем раненых в первом же встречном селе, — принял решение Назимов. — Самим, Павел Невзорович, нам задерживаться никак нельзя, чуть замедлимся с отходом, и все пути нам назад перекроют.

Ограбленный и подожжённый французами Дорогобуж пылал, его обошли с юга и оставили раненых на небольшом, в три избы, хуторе, у реки Осьмы. Местные показали брод, и отряд пошёл дальше в сторону Вязьмы. Шестнадцатого августа этот город был оставлен русскими войсками, и отряд Назимова проскакал по опустевшим улицам на восток. Семнадцатого августа он наконец нагнал русские армии у села Царёво-Займище.

— Ура-а! Ура-а! Ура-а! — неслось от выстроенных на огромном поле войск.

— Что такое? — спросил у гусарского ротмистра Назимов. — Парад, что ли, какой?

— Да вы что, неужто не знаете, у нас ведь командующий новый! — воскликнул тот возбуждённо. — Уже третий день во всех полках только об этом талдычат. Вот же, глядите, только что прибыл! — Он кивнул на катившуюся вдали открытую пролётку.

— Ничего себе! — воскликнул штабс-капитан. — Да откуда же нам знать, сударь, мы ведь почти неделю в дальнем дозоре! Кто хоть командующий?!

— Кто, кто… Кутузов! — воскликнул ротмистр. — Ну всё, теперь уж точно француза погоним вспять!

— Кутузов, Кутузов, — полетело по рядам кавалеристов позади Тимофея.

«Обалдеть! Похоже, я сейчас его самого увижу!» — пронеслось в мозгу у поручика.

— На обочину! Дорогу главнокомандующему! — проскакали с криками гвардейские кирасиры.

— Отряд, вправо принять! — рявкнул Назимов. — Нале-ево! Шеренги равняй!

Вот и повозка. Восседавший за солдатом-кучером седовласый, крупного телосложения мужчина, в зелёном кафтане и бело-красной бескозырной фуражке, вглядывался в стоявшие на обочине войска. Тимофею показалось, что именно его сейчас коснулся взор полководца.

— Его высокопревосходительству графу[47] Кутузову ура! — воскликнул Назимов.

— Ура! Ура! Ура-а-а! — ревели шеренги кавалеристов вслед пролётке.

Полуэскадрон проследовал на то место, где расположился полк. Драгуны рассёдлывали коней, а офицеры прошли для доклада к штабному шатру.

— Вы пока тут, рядом, постойте, — сказал взводным капитан Копорский. — А мы с Александром Маратовичем