1812 - Андрей Владимирович Булычев

На следующий день штабс-капитан Назимов был вызван с полковым квартирмейстером в корпусной штаб.

— Доболтались?! — зло глядя на провожавших их Гончарова и Новицкого, буркнул Александр Маратович. — По вашему разговору теперь вызывают. Ждите. Ух я вернусь!

Пара часов ожидания прошли в тяжкой маете. Наконец к полковому лагерю вернулись вызванные офицеры. Да не одни, с собой они вели полсотни кавалеристов из прибывшего к армии пополнения. Лицо Назимова светилось улыбкой.

— Выдыхайте, балбесы! — крикнул он бросившимся к нему взводным. — Написал докладную реляцию про рейд, и тут же мне была объявлена… — И он сделал театральную паузу, глядя на встречающих. — …Была объявлена благодарность от лица самого командующего Второй армией генерала от инфантерии князя Багратиона — «за успешные действия в тылу у неприятеля», причём с занесением в послужной список. И вам, кстати, тоже. — Он кивнул Гончарову и Новицкому. — Хотя, может, и не следовало этого делать, за ваш-то язык. Сколько волнений и тревог из-за вас. Ладно, принимайте пополнение. Каждому взводу причитается по дюжине. Вот список, я тут уже пометил кого и куда. Да, и ещё. Сражения тут, у Царёва-Займища не будет. Новый главнокомандующий повелел отводить армии дальше, на восток, и дать его у какого-то Бородино. А для того чтобы успеть подготовить там оборонительные сооружения, сейчас формируется арьергардный отряд под командованием генерала Коновницына. В него войдёт и наш полк. Задача нашего отряда, господа, в том, чтобы как можно дольше задержать француза. А уж у Бородино мы его всеми войсками встретим и, даст Бог, погоним вспять.

«Бородино! Бородино!» — звучало у Тимофея в голове такое знакомое с детства название неприметного сейчас села.

— Скажи-ка, дядя, ведь недаром

Москва, спаленная пожаром,

Французу отдана?

Ведь были ж схватки боевые,

Да, говорят, ещё какие!

Недаром помнит вся Россия

Про день Бородина!

Всплыли строчки такого знакомого до боли стихотворения.

— Становись! — рявкнул он, оглядывая шеренгу новобранцев. — Равняйсь! Смирно! Слушай свою фамилию! Алтынов!..

Заключение

Решительного перелома в кампании 1810 года против Османской империи достичь не удалось. Россия не могла отправить на Дунай достаточно большой военный контингент, держа войска на Кавказе и на севере у границы со Швецией, с которой она только недавно закончила войну. После стремительно ухудшающихся отношений с Францией Петербургу пришлось собирать огромные силы теперь и на западном стратегическом направлении. Так, в самом начале 1811 года командующий Дунайской армией граф Каменский 2-й был вынужден отдать на запад пять из одиннадцати имеющихся у него дивизий. Надежда на скорое заключение мира с Блистательной Портой улетучилась, на неё теперь уже давила не только Англия, но и Франция с Австрией, желающие ослабления обеих воюющих между собой держав. Восточный вопрос для Санкт-Петербурга из приоритетного начал очень быстро отходить на второй план. Проблема же войны с Наполеоном вновь выходила на первое место во всей внешней политике России. Теперь ей было необходимо заключить мир с Турцией как можно скорее, не раздражая противника слишком большими требованиями.

После смерти графа Каменского главную задачу по принуждению турок к миру должен был решить Михаил Илларионович Голенищев-Кутузов, поставленный императором Александром Первым во главе Дунайской армии.

Он прибыл в Бухарест в самом начале апреля. Задача была действительно крайне сложной, у него оставалось всего лишь сорок тысяч солдат против девяностотысячной армии противника. К тому же русские войска были разбросаны на значительном расстоянии, занимая ключевые оборонительные точки вдоль Дуная. Правда, как докладывал Кутузов императору, «…против турок успех зависит не от многолюдства, но от расторопности и бдительности командующего генерала…». У него начал рождаться план по ведению военных действий.

Первое, что сделал новый главнокомандующий, — это стянул большую часть сил в единый кулак. Двигаться к Шумле, где засел с основной армией визирь Ахмет-паша, было неразумно, следовало его выманить из крепости. И Кутузов стал распространять слухи о своей слабости и даже бедственном положении войск. На правом берегу Дуная он оставил крепкий отряд, а значительную часть войск переправил на левый берег, надеясь своим «скромным поведением» ободрить визиря. Тот поддался на уловку и атаковал всеми своими силами оставшихся русских, но смять оборону не смог. Турки, имея огромное шестидесятитысячное войско, были разбиты двадцатитысячным русским и ударились в бегство. Однако победитель не желал выглядеть таковым в глазах противника и от преследования отказался. Замысел Кутузова состоял сейчас в том, чтобы заманить как можно большие силы врага на левый берег и, отрезав их от баз снабжения, уничтожить. Михаил Илларионович зашёл столь далеко в «ободрении» турок, что даже взорвал рущукские укрепления, а гарнизон крепости переправил на противоположный берег к основным силам. Ахмет-паша искушения не выдержал и последовал вслед за русскими.

В Валахии Кутузов окружил османскую армию линией редутов и траншей, повёл непрерывный артиллерийский огонь, а посланный им в начале октября на противоположный берег корпус генерала Маркова разгромил там оставшиеся войска неприятеля и взял лагерь со всеми припасами. Прибытие русской Дунайской флотилии окончательно прервало сообщение турок с правым берегом. Скоро в окружённом турецком лагере начался голод и болезни.

Ахмет-паша скрытно покинул армию, оставив вместо себя пашу Чабан-оглу. Двадцать третьего ноября 1811 года Чабан-оглу сдал Михаилу Илларионовичу оставшиеся в живых тридцать тысяч измождённых и больных воинов с пятьюдесятью шестью пушками.

Кампания 1811 года на Дунае под командованием Кутузова стала прологом действия великого полководца в ходе Отечественной войны 1812 года. Османам дали подачку — Рущук, и расхрабрившийся визирь, поверивший в победу над русскими, решился перейти на левый берег. Как итог — уничтожение огромной османской армии. В 1812 году Кутузов отдаст Наполеону без боя Москву, а закончится всё практически полной гибелью Великой армии.

После военной катастрофы под Слободзеей Стамбул был вынужден начать мирные переговоры.

Шестнадцатого мая 1812 года в Бухаресте был подписан мирный договор между Российской и Османской империями. Петербург, в условиях приближения войны с Наполеоном, пошёл на большие уступки. В других условиях у разгромленной и деморализованной Турции можно было бы потребовать значительно больше. Сначала русское правительство настаивало на границе по Дунаю, затем по Серету, но Порта упорствовала. В итоге к России была присоединена восточная часть Молдавского княжества, то есть территория Пруто-Днестровского междуречья, получившая название Бессарабия. Теперь граница между двумя государствами устанавливалась по реке Прут. На Кавказе Россия вернула туркам Анапу, Поти и Ахалкалаки, а Сухуми и другие населённые пункты,