Нечистые души - Хань Сун

дня. – С громким «вруф-вруф» мозг доктора развернулся на девяносто градусов в колбе. Отворенный птичий клювик гомоном обрушился бранью на совместные фото в кабине. – Начальник больницы обожает литературу, увлекается написанием повестей, силен в живописи, играет на семи-восьми инструментах, в том числе фортепиано и гучжэне[68]. И я заразился его просвещенностью. Начальник больницы при этом тоже не дурак выпить. Раз уж мы заговорили о вине, то в нем мы находим общее с женщинами. Во время войны нам уже стало не до продолжения рода, но под командованием начальника больницы мы посредством технологий молекулярной химии смогли воссоздать и этот процесс. Это тоже искусство, отражающее ключевые ценности больницы.

Ян Вэй вынужден был заявить:

– Невероятно.

В голосе профессора Ваньгу зазвучали проникновенные нотки:

– Никогда не забуду матушку в момент смерти. Она была военным врачом, пользовалась всеобщим уважением. По совместительству заодно числилась любовницей начальника больницы. Попала она под атаку неприятельского вируса и быстро подхватила болезнь. А чем я мог быть ей в помощь как сын и врач? Оставалось сидеть у ее койки и в меру моих скромных возможностей составлять ей компанию. Говорили мы о банальных делах прошлого, вроде безнадежно просроченных долгов. Но у нас с матушкой был в корне отличный жизненный опыт, так что тем для разговоров у нас оказалось не сказать чтобы много, и скоро мы выговорились и стали испытывать неловкость в компании друг друга. И тогда я решил, что надо бы матушке почитать какие-нибудь романы. Читал я ей «Войну и мир» Толстого, «Английского пациента» Ондатже и «Когда я умирала» Фолкнера. Однако во времена моей матушки в программу мединститута не были включены литературные курсы, а потому слушала она мои чтения, но не могла осознать глубину замысла и красоту исполнения романов. Ей до понимания литературы предстоял путь в сто восемь тысяч ли. Мама знала только, как себя вести в бою и как заводить любовников, но не как прочувствовать таящиеся за писаным словом смыслы. Понимаешь, к чему я? В этом заключается недостаток восприятия прошлого поколения. Только искусство может даровать боль, еще более болезненную, чем недуг моей матушки. К сожалению, мы уяснили себе эту истину уже после того, как не стало женщин.

Ян Вэй, кажется, понял, к чему Ваньгу хотел организовать на судне литературные курсы и обратить корабль-госпиталь в сюжет. Может быть, Творец создал мир по образу и подобию романа. И тогда все возможные научные исследования в конечном счете должны были устремиться на поиски высшей художественной истины. Впрочем, сверх этого Яну ничего не раскрылось. И никакие его мучения, как и матушке профессора, все это не скрасило. А ведь именно для облечения собственных страданий Ян искал Ваньгу.

Профессор Ваньгу недовольно заявил:

– И вот в наше время врачи утратили способность ценить искусство, нет у них превосходящего все мыслимые пределы чувства прекрасного. И как же вы прикажете им воевать с демонами-неприятелями? Как нам переходить в контрнаступление? Доктора, как и моя матушка, сидят и ожидают смерти. Прежде больница была наподобие армейского подразделения с ярко выраженным художественным темпераментом. Романы и стихи перековывали людей в богов. И непонятно, с каких это пор врачи уподобились не людям искусства, не богам, а мелким торгашам. Все они убежали под палубу и пооткрывали теневые больницы. Стыдоба! Доктора перед операциями книг не читают и крепких напитков не пьют! А как по-другому они планируют одним махом потрошить больных? Если больному боишься даже живот вскрыть, то как ты собираешься разбивать неприятеля? Этими нашими слабостями и пользуется Сымин.

Профессор Ваньгу с почтением в голосе стал перечислять по памяти прославленных деятелей из личного состава. Среди них значились такие выдающиеся фигуры, как Лу Синь, Го Можо, Хань Суинь, Юй Хуа, Чи Ли, Фэн Тан, Антон Чехов, Артур Конан Дойл, Густав Флобер, Габриэль Гарсиа Маркес, Кавабата Ясунари, Кобо Абэ, Сюити Като и Дзюнъити Ватанабэ. То были превосходные военные врачи или же прямые потомки превосходных военных врачей, которым к тому же удалось стать незаурядными, бравыми деятелями литературы и искусства. И все они в свое время не боялись скальпелем ковыряться в человеческом сердце. Одной рукой они заливали в себя вино, другой кромсали сердца. А потом они и им подобные садились без колебаний в вертолеты и мчались на бешеной скорости на столкновение с неприятелем.

Профессор Ваньгу заметил:

– Когда покойников становится много, для науки военной медицины или же искусства военной медицины наступает пора наивысшего расцвета. Сам видишь, что наш госпиталь борется не на жизнь, а на смерть с неприятелем. Союзные армии распланировали несколько плацдармов и, кажется, вынудили сильного противника отступить. Один из таких плацдармов – Европа, где из биокирпичиков сложили совершенно новый живой организм, который внедряется в генетические маршрутизаторы, размещенные неприятелем на морском дне, и подрывает коллекторы живой материи. Еще один плацдарм – Северный полюс, где в атмосфере разбрасываются клеточными мобильниками посохи-рецепторы и рекуперируются аминокислоты, чтобы сокрушить иммунную систему неприятеля. Однако сейчас все эти процедуры иссякли, провалились, разрушились, истощились. Даже вертолеты никто не осмеливается пилотировать, так что приходится мне, от которого одна башка-то и осталась, самому управляться с ними. А на борту же есть те, кто спит и видит, как меня убить. И это создает условия для внезапного удара со стороны неприятеля.

Профессор Ваньгу разнервничался. Он потребовал, чтобы Ян Вэй поскорее осушил чашку. И для пущего эффекта подобрал манипулятором шприц с цианистым калием, который направил прямо на Яна. Видя, как больной перепугался, Ваньгу расхохотался и повернул иглу, пока та не застыла прямо против его собственной глотки. С этим Ваньгу заявил:

– Если потерпим поражение, можно будет умереть со знанием исполненного долга.

Однако манипулятор вскоре отложил шприц. Вместо этого механическая рука подхватила ручку и стала чиркать ею по стопке бумаги. Ваньгу пояснил, что «Принципы больничного инжиниринга» переписываются на основании его записей с целью получения новой теоретической системы, которая превзойдет идеи и Цицерона, и Фомы Аквинского, и Махатмы Ганди, и Ли Куан Ю. Ведь всем известно, что популярные в нынешнее время «Принципы» – литературная фальсификация.

Вертолет летел на бреющем и будто собирался врезаться в крематорий корабля-госпиталя. Ян Вэй заприметил Ганьцзо. Тот с выпученными глазами уставился в небо, словно пытаясь отыскать в нем собственный дух. Ян в полной мере ощутил размах, с которым профессор Ваньгу обустроил крематорий. Ян зубами вцепился в чашку, полную вина. И подумал про себя, что Ваньгу лукавит. Ян же самолично наблюдал за тем, как врачи на Общем собрании по изгнанию