Нечистые души - Хань Сун

нечисти распивали горячительное. Яну хотелось поскорее втянуть в себя алкоголь, однако быстро не получалось, приходилось пить медленно. В брюхе послышался грохот, напоминающий разбивающийся вдребезги фарфор. Боль не только не ушла, а, напротив, обострилась.

Ян Вэй с горечью подумал, что показал себя типом совсем неуклюжим в глазах профессора Ваньгу. Он точно оставил не самое лучшее впечатление о себе. Вероятно, Ваньгу не воспринимал его как человека искусства, и это при том, что Ян раньше сочинял вирши для песенок. Сложно было сказать, по этой ли причине Ваньгу его вообще пригласил к себе. Ведь доктора со стихосложением справлялись скверно, да и Сымину отдать поэзию в работу нельзя было. Ян изо всех сил удерживал на лице улыбку, изображая, что он обожает вина, обожает медицину, обожает искусство, обожает войну. И в этот же момент заметил клокочущие в горячительном, походящие на звездные системы осколки, которые складывались в красные кресты… Про себя Ян заметил, что это не иллюзия. Алкоголь, который они пили, назывался виски. И хотя произвели его не в Шотландии, благодаря биотехнологиям получилось синтезировать аутентичный вкус напитка, который в военное время был в дефиците. Ян за эту жизнь испил целую гору лекарств. Много ли у него было возможностей отведать превосходное спиртное? И если он будет каждый день напиваться с Ваньгу за компанию, то это будет только к лучшему. Ян настолько осмелеет, что сможет дать бой неприятелю, а не только баловать себя лечебными турами. И Чудобольной больше не будет его притеснять. Да, человеческое бытие действительно представляет собой невыносимое страдание, но что это, как не чаша, которую надо испить до дна? Ян с благодарностью взирал на Ваньгу. Одной чашкой они сократили дистанцию друг с другом. Много ему еще чего хотелось высказать накопившегося на сердце. Надо было отчитаться о том, что реально творилось в палатах, поведать о том, в какой разврат погрузились врачи, рассказать о том, как алгоритм людей губил. И много еще вопросов успеть задать…

Профессор Ваньгу внимательно наблюдал за тем, как Ян Вэй осушал чашку, будто приценивался к только что законченному произведению искусства. Доктор заявил:

– Больной, спасибо тебе. Давно никто со мной так не напивался. – И добавил: – Хочешь, может, пчелку или муравейчика, песчинку или капельку?

Ян Вэй, вмиг раскрасневшись, тихо проговорил:

– Да… Хо… чу.

Мозг профессора Ваньгу описал, подобно волчку, несколько оборотов, рассылая вокруг себя хохоточки. Затем он на словах объяснил, как управлять вертолетом, передавая имеющиеся знания Ян Вэю. Вскоре Ян и сам смог повести летательный аппарат, но тот у него, под воздействием выпитого, дал крен в пустом небе. Ян смутился тому, насколько посредственной оказалась его способность напиваться. Ваньгу же, напротив, даже не захмелел. Втягиваемые в него через клювик алкоголь и пища по пластмассовой трубке выливались в алюминиевую бадью. Установленное там устройство по кабелям создавало в нервной системе профессора ощущение довольства от распития спиртного и приема пищи. А Ян, думая о том, как это его выбрал и стал обучать пить горячительное и управлять вертолетами Ваньгу, снова растрогался.

11. По знаку Неба прикоснусь я к пышной сдобе

Возвратив вертолет обратно на палубу, Ян Вэй рухнул от изнеможения. Боль готова была разорвать его изнутри. Он принял таблеточку фентанила, дал себе передохнуть и только затем, довольный и утомленный, выбрался наружу. Ян бесцельно отправился прочь. В мозгах у него плавали, кружа, как на поворотном диске, одни только извилины профессора Ваньгу. Яна охватила досада. Как же это он умудрился не расспросить Ваньгу по поводу своей биографии и истории болезни? Впрочем, Ваньгу намеками дал ему кое-что понять. Раз уж на дворе война – истинный Ян Вэй должен быть бойцом, причем, вероятно, воином таким же достойным, как Лу Синь, Фэн Тан и Ясунари Кавабата.

Чуть погодя из-за какой-то постройки показалось уставившееся прямо на Ян Вэя личико. А, точно: женщина, которая показала ему, как отыскать профессора Ваньгу. Девушка отличалась складной фигуркой. Она уже успела облачиться в белый сестринский халат, поверх которого была надета рисово-желтая ветровка чуть ниже колена, высокие черные чулки и стройнившие ее бурые сапоги с высокими голенищами. Грудь женщины венчал бронежилет камуфляжных цветов. А аптечка как была, так и осталась при ней. Ни дать ни взять дамочка, сошедшая со страниц «О красотах кисок, мартышек и змей». Она бы хорошо смотрелась рядом с облаченным в военную униформу Ваньгу с фотографии. Вот только неизвестно почему в чертах девушки все отливало металлом, словно она была одной из тех машин, при помощи которых кормился Ваньгу.

Ян Вэй заколебался. Не иллюзия ли это была, которую вызвал у него неприятельский вирус? Однако девушка взяла его за руку и подтащила к своей груди.

Ян дрожащим голосом проговорил:

– Только повидался с профессором Ваньгу… Мне надо возвращаться на Общее собрание по изгнанию нечисти? Я не могу.

Женщина повела Ян Вэя за руку вдоль палубы. В мгновение ока картина перед ними преобразилась. Яну показалось, что они вернулись в былое время. Птичья клетка все еще стояла на том же месте, оставляя почетное место внутри себя пустым для достойного ее гостя. Затяжная война несколько нарушила искусность этой конструкции, но не лишила ее изящества. Ян заволновался, что девушка поднимет его на смех. Но она вроде бы и не думала ни о чем подобном. Ян уже в самом деле не мог дальше идти, а потому сел, повернувшись к раскрасневшемуся Большому морю, прямо на борт корабля, словно только что вернувшийся с усеянного трупами поля боя солдат. Девушка, увидев, как он садится, устроилась подле него. Красиво сели, словно уединившаяся парочка. Рядом с ними стоял, облокотившись о тот же борт и зачарованно вглядываясь в линию горизонта, доктор Силинь.

Обессиленный, Ян Вэй поинтересовался:

– Как тебя зовут? – Он предположил, что девушка была фронтовой медсестрой, которая пришла спасать его.

Девушка отозвалась:

– Цзые. – Слово вырвалось у нее изо рта с ароматом кружащих листьев, который подавил витавший вокруг них запашок формалина.

– Цзые? Как «Полуночь»? – уточнил Ян Вэй. Ему вспомнился звездный небосвод, который он видел, когда они посреди ночи поднимались по лестнице вверх к крематорию.

– Не-а, – сказала его спутница. – «Цзы» как «фиолетовый», «е» как «влага». Ведь все забавы в этом мире красного цвета, и заполняют они небо беспросветно-алой краской.

Ян решился уточнить:

– Так что же я все-таки должен делать? – И он пристально посмотрел на девушку, отметив, что ее упитанная фигурка клокотала, словно расплавленная медная патока.

Голосу женщины не хватало интонации и