Новгородец-2 - Георгий Георгиевич Смородинский

— Ты думаешь, умный стал бы призывать демона? — тут же возразила подруга.

— Думаю, у них это постоянно прокатывало, — предположил я. — Вот они и действуют по проверенным алгоритмам. Ещё раз десять обгадятся и сделают выводы. А пока все идет, как идёт…

Коридор тем временем закончился. Я вслед за жрецом вышел на улицу, огляделся и хмыкнул.

Задний двор был по площади с мою старую дачу. Хорошо утрамбованную площадку размером двадцать метров на тридцать окружал высокий частокол, вдоль которого росли густые кусты малины. Слева от выхода — пара свежих хозяйственных построек непонятного назначения. Возле них стоят три пустые телеги. Справа ничего нет. Только забор, малина и широкая дорожка, огибающая здание. Ворота заперты на массивный навесной замок, открыта лишь небольшая калитка. Очевидно, поэтому Глеб с приятелями не провели сюда лошадей. Если, конечно, они у них есть.

Предводитель каменщиков дожидался нас в центре двора вместе с двумя приятелями. Ростом он был примерно с меня. В кольчуге, широких штанах и дорогих яловичных сапогах, с темными волосами и густой бородой Глеб был похож на Емельяна Пугачева, каким его рисовали в учебниках. Спутники тоже не выглядели простыми мирянами. Справа от Глеба стоял хмурый лысый мужик с отвислыми усами. Слева, за спиной — худощавый тип с тёмной повязкой на физиономии.

— Ещё один в кустах возле ворот, — проинформировала взлетевшая с плеча Зима. — У одноглазого и того, что в кустах, Силы хватает. Она у них вроде от Велеса…

— Ну рыжий же сказал, что с Глебом трое, — произнёс я, направляясь к ожидающим. — Тот, что в кустах, наверное, смотрит за улицей.

Нет, расслабляться никто не собирался, но тут не бандитская стрелка. Святослав считает этих парней надежными, вот и не стоит дергаться по каждому поводу.

Размышляя так, я остановился в трёх метрах напротив Глеба и изобразил взглядом вопрос. Велемир и рыжий встали у меня за спиной.

Да, вот такие формальности. Все тут знают, кто я такой, поэтому говорить положено мне. При этом разговор начинаем не мы. Сначала говорит Глеб.

— Здравствуй, Олег, сын Юрия, — поклонившись, произнёс он. — Меня зовут Глеб. Вадим рассказал, зачем вы прибыли в город. Ещё он сказал, что у тебя есть для нас грамота?

— Здравствуй, Глеб, — я кивнул в ответ. — Грамота есть. Она у Велемира. Тебе сейчас ее передать?

Отправляя меня сюда, Святослав написал письмо и скрепил его отцовской печатью. В нем княжич расписал, кто и что получит по факту успешного завершения предприятия. Конкретно Глеб получит боярский надел и двести пятьдесят гривен, которые сам разделит между своими людьми. Помимо этого, парни станут полноправными горожанами Пскова. Наделов им, конечно, никто не нарежет, но зато они смогут орать с остальными на вече и торговать в городе с минимальной налоговой ставкой. Собственно, поэтому он и спросил первым делом про грамоту. Людям нужно знать, что они по итогу получат.

— Сейчас не надо, — Глеб покачал головой и, оглядев двор, добавил: — Здесь не стоит разговаривать о делах. Через два двора отсюда есть дом. К воротам пойдём оттуда. Поговорим лучше там.

— Хорошо, — я пожал плечами, — веди…

Услышав ответ, Глеб посмотрел мне за спину, кивнул и сделал приглашающий жест.

В этот миг Зима рявкнула:

— Сзади!

С детства у меня была хорошая скорость реакции. Здесь она улучшилась чуть ли ни на порядок. Подруга ещё только кричала, а я уже резко ушел влево, и начал разворачиваться к нападавшему.

Мгновением позже мне на плечо упала дубинка. Кольчуга с поддоспешником смягчили этот удар, но мало не показалось. Боль ударила по мозгам, правая рука дернулась и ненадолго отсохла, шлем с лязгом выпал из-под мышки на землю. Физиономия рыжего перекосилась от досады. Ублюдок собирался меня оглушить, но случилось то, что случилось.

Одновременно с этим Велемир сделал два шага вправо и выбросил вверх правую руку. Серая лента, сорвавшаяся с ладони волхва, угодила в берегиню и опутала её плотным клубком. Выбежавший из кустов мужик в рясе и накинутом капюшоне повторил манипуляции Велемира, швырнув в Зиму какое-то свое заклинание. Оба заклинателя застыли с поднятыми руками, удерживая подругу своими погаными лентами.

Все это уложилось в голове за мгновение, а уже в следующий миг рыжий повторил свой удар. Достать оружие я просто бы не успел, но оно и не понадобилось. Резко шагнув под взлетевшую палку, я заблокировал запястье противника предплечьем левой руки, и правой коротко пробил ему в дых.

Все навыки с Земли остались со мной, а вот силы заметно прибавилось. Кулак с глухим звуком ударил в район солнечного сплетения, тело бандита выгнуло дугой, палка улетела налево. Продолжая движение, я перехватил руку урода, и задней подножкой опрокинул его на землю. Дальше все, как учили: удерживая запястье, подошвой правой ноги по шее противника до характерного хруста.

— Держите его! — видя, что рыжий уже не боец, истошно заорал Велемир. — Фока! Займись!

Бросив руку убитого, я попытался выхватить оружие и опоздал на пару мгновений. За те пять секунд, пока я занимался бандитом, его командир выхватил меч и, рванувшись вперёд, нанёс колющий удар мне в живот.

У меня получилось лишь слегка уклониться. Острие меча без труда прошло сквозь звенья кольчуги и насквозь пробило мне бок.

Резкая боль тут же ударила по мозгам. Перед глазами на миг потемнело, и я, понимая, что счёт идёт на мгновения, атаковал предателя своим заклинанием. В упор! Вскинув руку и пустив струю огня в оскаленную бородатую морду.

Подонок подох за мгновение. Огонь сжег ему голову и, пролетев дальше, расплескался на кольях ограды. Видя все это, усатый напарник предателя немного замешкался и подох вслед за своим командиром. Обожженный труп ещё только падал на землю, когда я выхватил меч и нанёс колющий удар ему в шею.

Попал куда целился. Острие меча разрубило гортань и вскрыло артерию. Усатый выронил меч, схватился за глотку руками и, вытаращив глаза, беззвучно распахнул рот.

— Он-ни м-меня уб-бивают! — еле слышно прошептала подруга. — Пр-рости…

В следующий миг сильнейший удар вбок отбросил меня метра на два. Противно хрустнули рёбра, полученная рана ударила по мозгам чудовищной болью, перед глазами снова стало темно…

Меч я не выпустил, но на ногах устоять не смог. Упал на землю и тут же стал подниматься. Говорят, ненависть — это плохо, но порой она творит чудеса. Эти твари хотят убить мою девочку… Сейчас, Зима… я сейчас…

— Ах ты ж ублюдок! — выдохнул атаковавший меня одноглазый и, шагнув ко мне, выбросил левую руку.

Вылетевшая из его ладони лента хлестнула меня