Сердце истинного вампира - Северина Мар

– Во-первых, судя по срокам, панде Бланка, скорее всего, разрешилась от бремени, и в плену держат одну небеременную жену и троих маленьких детей. Во-вторых, может, и мог бы, да не буду, – неожиданно резко ответил Дрозд.

– Как это понимать? – Домак вскочил, едва не опрокинув стол. – Вы что же, обрекаете невинных людей на смерть?!

– Я же сказал, мне нельзя вмешиваться в судьбы людей.

– Но в судьбу панде Катаржины вы вмешались и спасли ее!

– Только потому, что мне это было выгодно.

– Да вы же монстр! Как вы можете быть равнодушны к страданию невинных людей? Им же уже отрезают пальцы! – взревел Домак.

Он подался вперед и, оперевшись на стол, навис над Дроздом. Тот тоже вскочил на ноги и отбежал за стул, на котором сидела Катаржина.

– Ну конечно же мне их жаль! – воскликнул Дрозд. – Но что я могу поделать, если такова их судьба? Я же не знаю их будущего. Может быть, вы сами их спасете или они как-то иначе спасутся, а может быть, вашим детям и жене вообще суждено именно так покинуть мир? Что, если, оставшись в живых, они пройдут через еще большие страдания? А если ваши дети вырастут убийцами и погубят сотни человек? Что тогда? Кто будет нести за это ответственность?

В словах Дрозда был смысл, но это определенно было не то, что следовало говорить сгорающему от тревоги и ужаса мужу и отцу.

Домак ссутулился, его зрачки сузились в две тонкие щели, волосы на затылке встали дыбом. По стеклянной столешнице заскрежетали когти.

– Знаете, генерал Дрозд, мне доводилось встречаться с колдунами раньше, в том числе и в бою. Еще до войны я состоял в подразделении парапсихологического контроля, помогал отлавливать темных колдунов и ведьм, преступивших закон. Не думайте, что вы неуязвимы. Я знаю, как работает ваш мозг и что быстро вы колдовать не сможете. По крайней мере, не быстрее полета пули или прыжка волка.

– Панде Катаржина, утихомирьте своего любовника! Он угрожает мне в моем же доме, после того как я его спас и обработал раны зеленкой! – взмолился Дрозд, по-прежнему прячась за ней.

– Он мне не любовник, это все в прошлом, – отозвалась Катаржина, мешая ложечкой сахар в чае.

Интересно, откуда Дрозд вообще узнал об их отношениях? Либо углядел своим третьим глазом, либо Игнат проболтался.

Домак был на грани превращения. Его глаза покраснели, а одежда трещала по швам. Торчавшие из-под манжет рубашки запястья покрылись серой шерстью.

Скрипя сочленениями, в оранжерею ввалились големы – штук пять, не меньше.

– Не топчитесь по моим травам, дурни! – закричал на них Дрозд, видя, как под деревянными ступнями надламываются растущие подле тропинок побеги.

Катаржина отодвинула чашку. Пора было все это прекращать.

– Вы же спасли меня только потому, что Яков обыграл вас в карты, так? – спросила она, повернувшись к Дрозду, вцепившемуся в спину ее стула.

– Так! – подтвердил тот. – За проигрыш надобно платить.

– Давайте сыграем в карты. Если проиграете, то сделаете так, как вам скажут.

К ее предложению Дрозд отнесся с неожиданным воодушевлением и тут же принялся все организовывать. Домак тоже согласился. Мгновение назад он был готов разорвать колдуна, но быстро успокоился, понимая, что мертвый Дрозд мало чем ему поможет, да и убить его будет непросто.

Они перебрались в комнату с бассейном и расселись на шезлонгах вокруг низкого столика. Големы принесли колоду карт, лимонад в хрустальном графине и фрукты на закуску.

Катаржина тщательно проверила карты, чтобы убедиться, что они не меченые. Домак тоже долго их разглядывал и даже понюхал.

Когда колода вернулась к Дрозду, то тот принялся так ловко ее тасовать, что в глазах зарябило. Катаржина поняла, что партия не будет легкой.

– А теперь давайте определимся, что каждый из нас поставит на кон, – предложил Дрозд. – Я, так уж и быть, готов помочь в поисках вашей семьи, пандер Мариан. Что вы готовы дать взамен?

– Только не просите, чтобы я отдал вам одного из детей, – отрезал Домак.

– Помилуйте, любезный, зачем мне ваши дети? – фыркнул Дрозд. – У меня, между прочим, и свои есть. Просто они уже выросли.

– Я знаю, что ведьмы и колдуны такое практикуют – забирают за помощь детей, а то и просто воруют.

– Я так никогда не поступал, – отрезал Дрозд. – Не наводите напраслину. Так что вы готовы поставить?

Домак ненадолго задумался.

– Свою преданность и верную службу, – наконец сказал он.

– Слуга-оборотень – звучит неплохо! – согласился Дрозд. – А вы панде, Катаржина, будете играть?

– Конечно сыграю. Только вот вашей ставки мне будет мало, – усмехнулась Катаржина.

– Вам мало спасения невинной женщины и троих детей? Чего же вы тогда хотите?

– Того же, что поставил полковник Домак: вашу преданность и верную службу.

Дрозд рассмеялся, запрокинув назад голову.

– Неплохо! Увы, такой роскоши не мог себе позволить даже Вечный Император. Моя преданность, панде Катаржина, стоит гораздо больше, а то и вовсе бесценна. Выберете что-нибудь другое.

– Излечить отца вы сможете?

– Едва ли. Простое целительство здесь бессильно, иначе коллеги из Ведомства парапсихологии хоть чем-то, но помогли бы. Не так уж они и безнадежны. Да и я, в общем-то, не целитель. Кроме того, подозреваю, что недуг пандера Витольда имеет особую природу. Это вовсе не обычная болезнь.

– Ладно. Скажите, какую ставку вы от меня хотите, – предложила Катаржина. – И посмотрим, что я смогу попросить у вас взамен.

Дрозд мгновение смотрел на нее, словно размышляя.

– Если проиграете, то отдадите мне вашу сестру, панде Агнешку.

– Что?! – Катаржина чуть не упала с шезлонга. – Вот уж не думала, что вы такой извращенец, генерал Дрозд.

– Ну что вы, как вы могли так обо мне подумать, панде Катаржина? – насупился Дрозд. – Ничего такого я вовсе не собираюсь с ней делать и ничем и никогда ей не наврежу.

– Зачем же вы ее просите?

– Из милосердия и сочувствия. Вот. Бедной девушке у вас плохо. Ее держат взаперти, словно в тюрьме, ничего не разрешают, будто она какая-то пленница. А ведь панде Агнешке почти третий десяток. Разве же это нормально относиться к взрослой девушке словно к младенцу? Ее матушка и отец просто ее губят таким отношением, а вам и вашему брату будто наплевать на нее. По крайней мере, вы ей ничем не помогаете.

Катаржина задумалась. Она привыкла считать, что презирает Агнешку и совсем ее не любит, хотя они единокровные сестры. Погрузившись в себя, она вдруг осознала, что это вовсе не так. Ее неприязнь к Агнешке скорее была отражением ее зависти, ведь у