Сердце истинного вампира - Северина Мар

– Ничего не обещаю, но сделаю, что смогу. В конце концов, мне самой не сильно-то хочется тебя теперь видеть. И своих офицеров-предателей забирай с собой. В какое подразделение ты хочешь?

– Туда же, где я когда-то начинал простым человеком – в Парапсихологический контроль.

Дрозд закашлялся, подавившись хурмой.

– Пандер Мариан, вы что же, хотите ловить ни в чем не повинных колдунов и ведьм?! – выдавил он.

– Ни в чем не повинных не хочу. Хочу только тех, кто опасен для других людей.

– Я, между прочим, нынче руковожу разведкой. Шли бы лучше к нам, ну?

– Спасибо, откажусь. И не переживайте, я вовсе не собираюсь охотиться на вас, пока вы ведете себя пристойно и никому не пакостите.

Слушая их перепалку, Катаржина задумчиво смотрела в окно на далекую, поднимавшуюся из-за гор и верхушек деревьев луну. Может, и лучше, если Домак вернется в инквизицию? Смертность в этом подразделении была высокая, так что предатели сами себя и накажут один за другим.

Дрозд притащил из библиотеки ворох свернутых карт и шкатулку из резного дерева, из которой достал покачивающийся на золотой цепочке кулон в виде круглой хрустальной сферы с острыми гранями.

– Пандер Мариан, мне понадобится ваша кровь, – сказал он.

– Зачем это? – Домак недоверчиво покосился на него.

– А как, по-вашему, я должен искать ваших детей? Только по крови это и можно сделать.

Дрозд ловко уколол Домака одноразовой иглой в палец и, наполнив хрустальную сферу, зажал ранку ваткой со спиртом.

– Можно и без этого, – Домак поморщился от резкого запаха спирта. – И так все заживет.

– Санитарные нормы еще никто не отменял. И, пожалуйста, будьте аккуратны. Видите ли, выводить пятна крови с мебельной обивки очень непросто.

Разложив на столе карту Содружества, Дрозд принялся медленно водить над ней кулоном. Катаржина ожидала, что кулон качнется в сторону, показывая, где находятся дети, но ничего не происходило. Тем не менее спустя пару мину Дрозд хмыкнул, скрутил карту в аккуратную трубочку и отложил в сторону. Затем достал другую и раскатал ее на столе. Это была карта Южных земель, от Зеленых гор до Янтарного моря.

– Очень интересно, – пробормотал Дрозд, поводив над картой кулоном.

Он опять вытащил новую карту, на этот раз Морнаво и окрестностей.

Домак следил за всеми манипуляциями, нервно кусая губы. Наконец он не выдержал и схватил Дрозда за предплечье:

– Что вы хотите сказать? Неужели дети и Бланка в Морнаво? Получается, они совсем рядом?

– Не совсем. Уберите, пожалуйста, руки и не мешайте. Будете мешать – ничего не получится.

– Ладно.

Домак отошел на шаг назад с поднятыми руками, словно говоря, что больше его не тронет.

Дрозд опустился на колени перед столиком и пару секунд смотрел на карту, а затем просто швырнул на нее кулон. Кровь расплескалась по бумаге алыми каплями и вдруг с шипением испарилась, испуская дым. Кулон принялся хаотично кататься, стуча гранеными боками по столу, пока не замер.

Катаржина, Дрозд и Домак сгрудились вокруг карты, едва не стукаясь лбами.

– Как такое может быть? – прошептал Домак.

– Вы уверены, что нигде не ошиблись? Может, попробуете еще раз? – спросила Катаржина.

– Панде, никакой ошибки нет и быть не может. Жена пандера Мариана и их малыши именно здесь, в доме вашего отца.

Когда первый шок прошел, Катаржина принялась рассуждать логически:

– Дом отца всего лишь точка на вашей карте, генерал. Вокруг дома есть несколько гектаров земли и разные другие постройки. Близко примыкают участки других членов правительства. Нужна более подробная карта, чтобы понять, где именно держат Бьянку и детей.

– Бланку! Когда вы уже запомните?! – почти выкрикнул Домак, мечась вокруг бассейна. Он так сильно растрепал свои волосы, что они торчали, как шерсть взъерошенного зверя.

– У меня нет карты владений вашего отца, панде Катаржина, – сказал Дрозд. Он лежал на шезлонге, подложив пол голову руки, и выглядел усталым и сонным. – Сами же знаете, там все засекречено.

– А если я нарисую карту, сможете посмотреть? Я хорошо помню, что где расположено.

– Так уж и быть, давайте, – согласился Дрозд и зевнул, прикрыв ладонью рот.

Голем принес Катаржине лист плотной бумаги и цветные карандаши. Сдвинув в сторону карту Морнаво, она села на пол, разложила на столе бумагу и принялась старательно рисовать. Она изобразила дом с главным крылом, в котором на первом этаже находились гостиная, столовая, кабинет отца и комната отдыха с широким бильярдным столом. На втором этаже были комната отца и библиотека, а на третьем – спальни Катаржины и Игната. В восточном крыле находились кухня и комнаты слуг, там же жили и Агнешка с Виолеттой. Катаржина знала, что младшая сестра до четырнадцати лет делила одну комнату со своей матерью и только потом получила отдельную. Западное крыло занимали офицеры охраны, к ним же лепилась пристройка, где жил врач и находился медицинский кабинет. Отец всегда крайне пристально следил за своим здоровьем.

От дома вниз по холму вела каменная лестница. Вдоль нее, на уступах, находились цветники, беседки и фонтаны с мраморными чашами. Отдельно располагались гаражи для машин и ангар для вертолета. От берега моря тянулась пристань, на которой швартовалась яхта отца и катера охраны, патрулировавшие берег. Было еще несколько хозяйственных построек, вышки охраны и склеп, где покоилось тело матери.

Чем дольше Катаржина рисовала, тем хуже понимала, где могли держать жену Домака и детей. Кто бы за этим ни стоял, разве не глупо было тащить заложников в самое охраняемое место в Содружестве? Или наоборот, по этой причине никто бы и не догадался их там искать?

Пока она рисовала, Домак нависал у нее над плечом и пытался подсказывать. Он тоже часто бывал в летнем доме и хорошо знал, что и где расположено, но не настолько хорошо, как знала Катаржина. Будучи детьми, они с Игнатом излазили весь сад, пляж и примыкавшие к ним скалы. Они даже нашли на побережье пещеру со сталагмитами и стаей летучих мышей, спавших днем под каменными сводами. Об этом месте никто не знал, кроме них двоих, и Катаржина не стала его рисовать.

– Все, я закончила, – объявила она, выводя последнюю линию. – Генерал Дрозд, идите колдовать.

Дрозд, успевший задремать, недовольно потянулся, потер глаза и опустился возле столика на колени, разглядывая схематичную карту.

– Неплохо получилось, – сказал он. – Панде Катаржина, у вас талант. Хватит спускать его в трубу, сидя в политике, идите лучше в картографы.

Катаржина через силу улыбнулась на его шутку. Чувствовала она себя по-прежнему раздавленной и опустошенной, но пришлось взять себя в руки. Времени раскисать не было. Когда-нибудь потом она разберется с